Уже Вадим на вышине;

         Вдруг бор редеет темный;

         Раздвинулся,.. и при луне

         Явился холм огромный.

         И на вершине древний храм;

         Блестящими крестами

         Увенчаны главы, к дверям

         Тяжелыми винтами

         Огромный пригвожден затвор;

         Вкруг храма переходы,

         Столбы, обрушенный забор,

         Растреснутые своды

         Трапезы, келий ряд пустых,

         И всюду по колени

         Полынь, и длинные от них

         По скату холма тени.

         Вадим подходит: невдали

         Могильный виден камень,

         Крест наклонился до земли,

         И легкий, бледный пламень,

         Как свечка, теплится над ним;

         И ворон, птица ночи,

         На нем, как призрак, недвижим

         Сидит, унылы очи

         Вперив на месяц. Вдруг, крылом

         Взмахнув, он пробудился,

         Взвился… и на небе пустом,

         Трикраты крикнув, скрылся.

         Объял Вадима тайный страх;

         Глядит в недоуменье —

         И дивное тогда в глазах

         Вадимовых явленье:

         Он видит, некто приподнял

         Иссохшими руками

         Могильный камень, бледен встал,

         Туманными очами

         Блеснул, возвел их к небесам,

         Как будто бы моляся,

         Пошел, стучаться начал в храм…

          Но дверь не отперлася.

         Вздохнув, повлекся дале он,

         И тихий под стопами

         Был слышен шум, и долго, стон

         Пуская, меж стенами,

         Между обломками столбов,

         Как бледный дым, мелькала

         Бредуща тень… вдруг меж кустов

         Вдали она пропала.