– Доброе утро! – приветствовала ее Кэсси, стараясь, чтобы голос ее звучал бодро и весело.

Однако Ирен было трудно провести подобными уловками. Взглянув на осунувшееся лицо Кэсси, она сразу поняла, что девушка провела бессонную ночь: кожа бледная и натянутая, вокруг глаз темнеют круги, а глаза пусты и безжизненны. Она выглядела такой несчастной, что доброе сердце Ирен сжалось от отчаяния и жалости.

– Доброе утро, Кэсси, – с сочувственной улыбкой ответила она.

Ирен тоже пыталась выглядеть спокойной я невозмутимой, но ей это плохо удавалось: руки дрожали, на глаза наворачивались слезы, гнетущее чувство тревоги и растерянности не проходило, а наоборот, росло с каждой минутой. Неимоверным усилием воли Ирен все же взяла себя в руки.

– Ты голодна? – ровным голосом спросила она Кэсси. – Садись, я быстренько приготовлю тебе завтрак.

При мысли о еде Кэсси почему то стало не по себе.

– Спасибо, Ирен. Мне не очень хочется есть. Разве только чашку кофе и одно из твоих печений, вот мне и хватит. А дети уже позавтракали?

– Да, они уже ушли – вместе с Ребом, – ответила Ирен, пододвигая к Кэсси масленку и вазочку с печеньем.

Откусив кусочек, Кэсси вдруг почувствовала тошноту и поспешно отпила несколько глотков кофе.

– А что Реб и ребята собираются сегодня делать? – вяло поинтересовалась она.

Кэсси чувствовала себя не в своей тарелке: в голове шумело, в животе была какая то слабость, ноги казались ватными… Неужели все это из за Коуди? Неужели она до такой степени убита тем, что он привел в дом жену, что даже заболела? Выходит, так, раз даже тот мизерный завтрак, который она с трудом проглотила, не желал оставаться в желудке и рвался наружу. Кэсси глубоко вздохнула, подавив неприятное чувство дурноты.

– Реб взял с собой Эми и Брэди, чтобы они посмотрели, как клеймят скот, – объяснила Ирен. – Он сказал, что детям нужно отвлечься от вчерашнего.

– Всем нам нужно, – мрачно пробормотала Кэсси.

– Коуди ушел на рассвете, – продолжала Ирен. – Он позавтракал вместе с работниками во флигеле. – Она украдкой взглянула на Кэсси, проверяя, как та отреагирует на это сообщение, и, поскольку девушка не проявила никакого видимого интереса, добавила: – Сказал, чтобы его не ждали к ужину. Что то он не показался мне особо счастливым.

Кэсси безнадежно развела руками.

– Коуди сам выбрал себе постель, вот пусть в ней и спит.

– Что тут говорят о постели моего мужа? – спросила Холли, входя в кухню. Она была растрепана и выглядела донельзя вульгарной: нечесаные волосы торчали во все стороны, а немыслимого фасона и столь же невероятной расцветки халат почти не прикрывал обильные прелести далеко не первой свежести.

Ирен захотелось плюнуть; еле сдержавшись, она демонстративно отвернулась к плите и загремела кастрюлями пуще прежнего.

– Ты знаешь о постели Коуди больше моего, – раздраженно процедила Кэсси. – Ведь ты его жена.

Холли улыбнулась, чрезвычайно довольная замечанием Кэсси.

– Я просто счастлива, что ты это понимаешь. Да, я одна имею право на его постель. Подозреваю, что ты была… близка с Коуди до нашей с ним свадьбы, но начиная со вчерашнего дня только я буду делить с ним и жизнь, и ложе! – Выпалив эту тираду, Холли повернулась к Ирен: – Я хочу есть.