– Это будет потом. Сначала я приготовлю завтрак. Я проголодалась.

Кэсси посмотрела ему в глаза, а затем умышленно медленным взглядом обвела его обнаженное тело, которое отреагировало на это столь быстро и бурно, что Кэсси густо покраснела и снова подняла глаза.

– Наверное, сначала тебе нужно было бы одеться.

– И ты еще что то мне говоришь? Я не виноват – ты смотришь на меня таким… хм… мечтательным взором…

Коуди подошел к ней и привлек к себе, обвив руками за талию и крепко прижав ее бедра к своим.

– Если ты будешь так смотреть на меня, я все время буду ходить голым. Черт возьми, Кэсси, ты действуешь на меня как никакая другая женщина! Вот что мне теперь делать, скажи на милость?

– Если ты сам не знаешь, то я тебе подсказывать не собираюсь, – ответила Кэсси, запрокинув голову и приоткрыв губы.

От его страстного и глубокого поцелуя у Кэсси подкосились ноги; она, наверное, упала бы, но сильные руки Коуди поддержали ее. А потом… отпустили.

– Проклятие, мы опять занимаемся с тобой играми, в то время как я уже почти настиг похитителей! Вот почему я не хотел, чтобы ты ехала со мной, Кэсси. Это как раз та самая помеха, о которой я тебе твердил и которая сейчас нам совершенно не нужна. Кэсси виновато опустила глаза. – Ты абсолютно прав, Коуди. Одевайся, а я пока приготовлю поесть.

Она отошла в сторону, подумав, что ей необходимо держаться от него подальше. Иначе она все время будет думать о его теле и о том, что она ощущает при его прикосновениях. Кроме того, ей следует быть с ним суше и сдержаннее: ведь за всю прошедшую ночь он так и не сказал ей ни о слова о любви…

До Уичито оставалось всего несколько миль. Конрад указал Дули на небольшую рощицу, и они съехали с дорога в это укромное местечко. Конрад был обут всего в один сапог – левый. Его правая нога безобразно распухла, лицо все время кривилось от сильной боли.

– Почему мы остановились? – спросил Дули, спрыгивая на землю.

На его счастье, колючки не принесли особого вреда его задубевшим пяткам. Конрад оказался менее удачлив: ранки загноились, и нога раздулась, как бревно. Боль была поистине мучительной и никак не унималась.

– Мы уже совсем недалеко от Уичито, – сказал Конрад, морщась и сжимая зубы.

Дули задумчиво почесал лысеющую голову.

– А разве мы не туда направляемся?

– Конечно, туда, идиот! Но, клянусь всеми чертями ада, мы же не можем посадить этих ублюдков в поезд в одних ночных рубашках! И еще мне нужно сходить к врачу, чтобы он осмотрел мою ногу. – И Конрад злобно покосился на Эми. – Значит, так: я поеду в город, куплю для щенков одежду, посмотрю расписание поездив до Сент Луиса и загляну к доку.

– А мне что делать?

– А ты сиди здесь и не рыпайся, пока я не вернусь. Держи этих змеенышей покрепче, чтобы они не вздумали убежать, и держи ушки на макушке. Ты понимаешь, о чем я, – намекнул Конрад.

– Еще бы! Конечно, понимаю, – вздрогнув, ответил Дули.

С каждым днем он боялся все больше. От постоянного ожидания, что этот чертов метис вот вот догонит их и расправится по своему, Дули вес время находился в страшном напряжении. При одной только мысли о том, что ему придется вступить а поединок с таким головорезом, как Коуди Картер, он покрывался холодным потом.

– Я вернусь через несколько часов, – сказал Конрад, грубо сбросив Эми с седла и равнодушно посмотрев, как она шлепнулась на землю.

После побоев девочка изменилась до неузнаваемости: правая сторона ее лица распухла и переливалась всеми цветами радуги, глаз заплыл и был красным от лопнувших сосудов, на губах запеклась кровь. Эми с трудом поднимала голову.

Брэди очень боялся за нее, но на все его мольбы помочь сестре и отвезти ее к доктору бандиты не обращали ни малейшего внимания.