Отрицать факт, что она сама хочет Коуди, означало бы отрицать и ту явную истину, что она его любит. Это внезапное открытие поразило ее, как удар молнии. Господи, за что ей такое наказание? Зачем ей безответная любовь?

Но сейчас, когда поцелуи Коуди жгли ее губы, а его горячие руки нежно ласкали тело, было трудно раздумывать о том, любит ли ее Коуди или нет. Бремя раскаяния и взаимных обвинений придет потом…

Коуди медленно снял с Кэсси простыню. Какое же у нее великолепное тело! Она словно создана для любви, она обладает всеми достоинствами, присущими истинной женщине, – очарованием, красотой, женственностью, сердечностью… Если она сумеет сберечь те ценности, которые составляют сейчас ее существо, она будет самым прекрасным созданием, о котором только можно мечтать. Лунный свет золотил ее кожу. Коуди стал осыпать бурными поцелуями сначала шею, затем плечи, потом округлые верхушки ее грудей…

Он провел рукой по животу Кэсси сверху вниз и коснулся пальцем средоточия наивысшей женской чувственности. Кэсси напряглась, ожидая, желая, безмолвно требуя…

Он на мгновение отодвинул руку, затем вновь коснулся изнемогающей плоти мимолетным, почти неуловимым движением. Кэсси еле слышно застонала и попыталась притянуть его руку, опустить ее чуть ниже, но рука Коуди словно закаменела. Почувствовав, как она дрожит, он продолжил ласку; теперь движения его пальцев стали смелее, изощреннее, теперь он возбуждал в ней желание, лаская ее и снаружи, и внутри. Коуди не ожидал, что разрядка наступит у нее так быстро, почти мгновенно. Кэсси выгнулась, содрогаясь в исступлении страсти, и он почувствовал, как пульсирует ее плоть под его пальцами. То, что в минуту наивысшего наслаждения Кэсси выкрикнула его имя, наполняло Коуди гордостью.

…В голове Кэсси все кружилось, рассыпалось и звенело, и в этот момент она наконец почувствовала, что он вошел в нее, ища успокоения и для себя, но в то же время возрождая в ней новое невыразимое блаженство. Кэсси кричала в сладкой муке, волны счастья накатывали одна за другой. Ее голос, казалось, освободил что то внутри Коуди, его бедра задвигались с удвоенной энергией, а дыхание с шумом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Когда мир вздрогнул, перевернулся и взорвался, он тоже громко выкрикнул ее имя…

Рассвет только забрезжил, когда Кэсси пошевелилась и открыла глаза. Она лежала на спине; Коуди крепко спал, прижавшись к ней. Оба оставались обнаженными: мысль одеться на ночь даже не пришла им в голову.

Кэсси мечтательно улыбнулась. Если она действительно безразлична Коуди, то он великолепный актер. Девушка почувствовала необходимость вымыться и с удовольствием подумала о том, как искупается в прохладном ручье. Кэсси осторожно приподняла перекинутую через нее руку Коуди и поднялась. Он слегка пошевелился, что то пробормотал и продолжал спать. Она подумала, что он выглядит усталым. Кэсси смотрела на него и чувствовала, как любовь переполняет ее сердце. Но до тех пор, пока и он не будет испытывать такое же сильное чувство к ней, у них нет будущего. Снова пришла назойливая мысль о том, что ее используют почти так же, как девушек Сэл, и от этого Кэсси стало грустно и противно. Она скорее покинет ранчо, чем станет постоянной и покорной любовницей Коуди!..

В нескольких шагах призывно журчал прозрачный ручей. Наклонившись, Кэсси укрыла Коуди простыней, которой едва хватило на все его огромное тело, затем позевывая, достала из седельной сумки кусок мыла и вытащила чистую простыню из своей так и не использованной походной постели. Войдя в подернутую туманом воду, доходившую ей до пояса, она с наслаждением вымылась. Уже стоя на берегу, она увидела, что огромный красный шар солнца выкатился из за горизонта, возвещая начало нового дня.

Завернувшись в простыню, Кэсси возвратилась на стоянку.