Трясущимися руками Кэсси сбросила с себя белье и завернулась в простыню. Прикосновение ткани было теплым и мягким, словно прикосновения ласковых рук любовника. Подумав об этом, Кэсси плотнее завернулась в полотно и стала размышлять о Коуди. О том, что этой ночью они будут здесь одни; о том, как он посмотрел на нее, уходя за ее лошадью; о том, какую восхитительную дрожь вызвало у нее легкое прикосновение к ее груди… Кэсси уселась на поваленное дерево и провела рукой по растрепанным мокрым волосам. Интересно, Коуди все еще сердится на нее за то, что она за ним увязалась, или нет? Но как бы он ни злился и ни протестовал, она все равно настоит на своем и будет рядом с ним до тех пор, пока они не найдут детей. Девушка старалась не думать о том, что поиски могут оказаться напрасными и Эми и Брэди в конце концов попадут в лапы своего жестокого дяди, но эти невеселые мысли все равно продолжали угнетать ее, пока не возвратился Коуди, ведя на поводу лошадь.

К досаде Кэсси, Коуди не обращал на нее никакого внимания, пока не привязал Леди к дереву и не расседлал. Лишь после этого он обернулся и пристально посмотрел на нее. Девушка вздрогнула.

– Тебе все еще холодно? – спросил Коуди и присел рядом с ней на бревно.

– Н н немного, – заикаясь, ответила Кэсси.

– Может быть, я смогу тебе помочь, – лениво растягивая слова, сказал Коуди; он приподнял ее и усадил к себе на колени.

Руки Коуди обвились вокруг ее талии, и жар его крепкого тела охватил Кэсси. Она глубоко вздохнула и задвигалась, стараясь прижаться к нему плотнее.

– Проклятие, Кэсси, могу я, по твоему, на тебя злиться, когда ты вот так на мне извиваешься?

– У тебя нет никаких причин на меня злиться, – рассеянно отозвалась Кэсси. Ее кожу теперь приятно покалывало, озноб прекратился. – Я поехала за тобой, потому что хочу помочь тебе найти ребят.

– Ты поехала потому, что упряма, как ослица, и хочешь показать свою независимость, не прислушиваясь к добрым советам.

– Ты же не собираешься отправить меня домой? Ведь нет? Учти, что даже если ты мне это прикажешь, я все равно не вернусь. И если ты не разрешишь мне ехать вместе с тобой, я поеду сзади, как и раньше.

– Я должен был бы отправить тебя на ранчо, но не стану этого делать: возвращаться одной по прерии гораздо опаснее, чем быть рядом со мной.

Он наклонился к ней ближе, его голубые глаза наполнились странным внутренним светом. – Я смогу защитить тебя от диких зверей и от грабителей с большой дороги. Но я не смогу защитить тебя от меня самого, – сказал он низким грудным голосом. – Именно это я и пытался предотвратить, Кэсси. Я уже говорил тебе, что когда ты рядом, я не могу полностью сосредоточиться на делах.

Кэсси шумно выдохнула.

– Ты не пожалеешь, Коуди, вот увидишь! Я совсем не буду отвлекать твое внимание!

Коуди возбужденно взглянул на нее, откинул голову и рассмеялся – не громко, а какими то клокочущими звуками глубоко в груди. Она не будет его отвлекать? А что, к черту, она делает, усевшись своей вкусной маленькой попкой на его колени, когда между ними лишь тоненькая простыня да его брюки? И мало того, она еще все время вертится, отчего его плоть уже взволнована до предела! Вдобавок ко всему она еще и смотрит на него так, словно хочет съесть! Эти огромные манящие глаза, полураскрытые губы…

Коуди не выдержал: он издал стон, признавая свое поражение, и припал к ее рту жадным поцелуем, с трепетом ощутил его сладость, его прелесть. Ее губы… Сначала полуоткрытые, они вдруг раздвинулись, дразня его нетерпение, и покорно отдались его ненасытной ласке. Коуди, не отрываясь от ее рта, судорожно вздохнул. Боже, как эта женщина умеет целоваться!

Кэсси расслабленно запрокинула лицо. Ее словно заволокло алым туманом. Что толку протестовать, если в конце концов он все равно сделает так, как захочет?

Отрицать факт, что она сама хочет Коуди, означало бы отрицать и ту явную истину, что она его любит.