– Да у нее со здоровьем полный порядок, нам бы так!

Тетя Лина оказалась сухонькой бодрой старушкой с ясными не по возрасту глазами. Алку она обняла и поцеловала, в Надежду вгляделась внимательно и заявила:

– Ты Надя. Помню, приходила как-то к Петьке. Коса у тебя была вот такая… – она показала до пояса.

Точно, в начальной школе была у Надежды толстая коса, а с пятого класса она постоянно вела дебаты с матерью, чтобы ее отрезать. Мать стойко сопротивлялась. Наконец в седьмом классе Надежда взяла да и сама отрезала косу ножницами. Скандал был страшный, Надю спас отец и сам же дал денег на парикмахерскую. Мать не разговаривала с ней две недели, пока опять-таки не вмешался отец. Что уж он ей сказал, Надежда до сих пор не знала, но мать сменила гнев на милость и вообще стала относиться к Надежде без прежней строгости.

Тетя Лина проживала в крошечной однокомнатной квартирке, которую заработала честным трудом. Работала она всю жизнь на хлебозаводе, от него и квартиру получила, а ту трехкомнатную, где она с Квадратовыми жила, отдали директорскому водителю, там их шестеро было: он с женой, трое детей, да еще тещу из деревни выписали, чтобы с детьми сидеть.

За стол сели в маленькой, но чистенькой и уютной кухне, Алка нарезала торт и навела разговор на Квадратовых.

– Ну что сказать… – тетя Лина вздохнула. – Хорошо жили, дружно, коммунальных гадостей друг другу никогда не делали. С Ларисой, Петькиной матерью, мы вообще почитай как родные были. Хозяин такой молчаливый был, много работал, вот где – не скажу. Петька парень спокойный был, не хулиганил, все больше книжки читал, ну да вы знаете… – она обернулась к Надежде. – Лариса работала, конечно, но так, от случая к случаю. То дежурит лифтершей, то группу продленного дня возьмет, то еще что-нибудь. Говорила, чтобы побольше дома бывать, а то Петька от рук совсем отобьется… Мать у нее жила далеко, а про родственников мужа она никогда не говорила. И вот сейчас я вспоминаю: вроде бы и дружно мы жили, а про свою семью она не больно много рассказывала. Ну, мне и ни к чему тогда было. Знала только, что ни у нее, ни у мужа братьев-сестер не было. А родители его вроде умерли рано. Жили они тихо, в выходные никаких гостей, никаких пьянок-гулянок, сходят в парк, если погода хорошая, Лариса что-то вкусное приготовит, да и ладно. Она пекла очень хорошо. Помню, я как-то на работу принесла ее пирожные, так у нас на заводе даже главный кондитер заинтересовалась, рецепт просила. Говорила, что его в производство пустят.

– Пустили? – заинтересовалась Алка.

– Пустили, да только все равно не то получилось, у Ларисы куда вкуснее было.

– А отчего они уехали так срочно?

– А вот не знаю. Лариса сказала, что мать ее болеет. Ну так и съездила бы сама, я уж ей говорила, что за Петькой пригляжу и мужа ее голодным не оставлю, супчик какой-нито сварганю. Но она только отмахнулась – надо, мол, ехать. Вот и поехали на смерть свою… – тетя Лина вытерла сбежавшую слезу.

Алка погладила ее по плечу и налила свежего чаю.

– И все-таки, с чего это они вдруг подхватились? Что-то случилось до этого? Вспомните, любой пустяк…

– А вот знаете, девочки, вспомнила я… – Тетя Лина смотрела тревожно. – Буквально дня за три до их отъезда днем это случилось. Я сменами тогда работала, а в тот раз подмениться пришлось, потому что напарница моя заболела. Ну, отработала я две смены подряд, домой явилась никакая. Лариса на кухне возится, муж на работе, Петька в школе. А я еще по дороге управдомшу нашу встретила, Калерию Ивановну. Ой, она говорит, так ты дома будешь, я зайду, квитанцию занесу. Я собралась в ванную помыться спокойно, а Ларе и говорю про Калерию, что зайдет.