Надежда внимательно рассмотрела шкатулку: старая, потертая, да еще и крышка плохо закрывается. Ну да, говорила же тетя Лина, что тот тип грохнул шкатулку об пол. Ну, умели все же тогда делать вещи, раз не развалилась совсем. На крышке едва просматривался герб: поле, разделенное на четыре части, на двух – какие-то птицы, только головы у них странные, а еще на двух – деревья. Да не простые, а как будто ветер на них дует.

Внутри лежали какие-то бумаги. Надежда перехватила взгляд Алки, брошенный на часы, и поняла, что разглядывание бумажек следует отложить.

С тетей Линой распрощались очень сердечно.

– Что думаешь теперь делать? – спросила Алка непривычно тихо и неуверенно. Очевидно, на нее очень повлияла история, рассказанная соседкой.

– Надо бы с этой шкатулкой разобраться… – вздохнула Надежда. – Но вот к кому обратиться, пока не знаю.

– А тут я тебе помогу! – обрадовалась Алка. – Есть у меня один человек… как раз в нашей школе работает… Историю преподает, раньше в музее работал… много чего знает…

Договорились на завтра во второй половине дня, у Алки как раз окно должно быть – после уроков и перед педсоветом.

Оказавшись дома, Надежда Николаевна убрала шкатулку в тот самый тайник на лоджии. Кот, припершийся за ней, смотрел с подозрением и даже попытался потрогать шкатулку лапой, но Надежда в корне пресекла его действия. И бумаги решила пока не доставать, их следовало просмотреть в более спокойной обстановке.

Наутро, выйдя в магазин, Надежда нос к носу столкнулась с соседским мальчишкой Димкой. Причем у нее отчего-то возникло сильнейшее подозрение, что встреча эта не была случайной, а Димка ее определенно поджидал.

– О, тетя Надя! – воскликнул он, изображая нечаянную радость от встречи. – То есть, Надежда Николаевна, как удачно, что я вас случайно встретил!

– Случайно? – недоверчиво фыркнула Надежда.

– Ну да, случайно… А что – нет?

– Ну, допустим, случайно… Так что тебе от меня нужно? Говори прямо!

– Ну почему так сразу – нужно… Ну ладно, вообще-то нужно… – Димка замялся и смущенно опустил глаза. – Понимаете…

– Пока не понимаю, но если ты мне объяснишь, надеюсь понять.

– У меня скоро контрольная по математике…

– Что это вдруг, в начале четверти? Сейчас же только апрель, вроде недавно каникулы кончились!

– Да я… да у меня… – Димка опустил голову, внимательно рассматривая грязный асфальт.

Тут Надежда Николаевна, разумеется, все поняла:

– Димка, так у тебя хвост еще с той четверти остался?

– Ну да. Марья Михайловна сказала, что если я в течение апреля математику не сдам, то меня за год не аттестуют! – Димка выпалил это так, как будто с размаху бросился в холодную воду.

– Какого черта ты мне не сказал? – мгновенно рассердилась Надежда. – И мать твоя тоже хороша – отчего молчала, ко мне не пришла?

Димка издал неопределенный звук, и Надежда Николаевна догадалась:

– Ты и ей ничего не сказал?

– Да я…

Надежда с изумлением заметила, что великовозрастное дитя едва не плачет.

– Ну что еще случилось?

– Понимаете, она… мама… у нее, кажется, личная жизнь налаживается… она сама мне сказала.