— Хочу верить, — прошептала она. — Я хочу этого больше, чем чего-нибудь еще. Но, как и вы, сомневаюсь. Я знаю, что члены семьи во время тяжелой утраты находят утешение друг в друге. Но ни у кого, особенно у ребенка, нет таких родственников, чтобы утешить при потере родителей. — Она вздохнула, поняв, что, не планируя, перевела разговор в такое русло, которое дает ей отличную возможность открыть ему правду. Быстро, пока не испарилась отвага, Николь продолжала:

— Пирс, я должна что-то сказать вам.

— Слушаю, — подбодрил он ее. А Николь замолчала, преодолевая внутренние барьеры.

Она закрыла глаза. Как бы ей хотелось найти правильные слова. Но смешно желать чуда. С самого начала обман был ошибкой, а она позволила ему продолжаться и еще больше усложнила положение.

— Причина, по которой я приехала в Морнингсайд, — попыталась объяснить она, — по которой уехала из Рочестера.., я сказала вам.., мне нужны перемены. Но это не вся правда.

Не вся? Это явная ложь. Первая из многих.

— На самом деле я бросила работу…

Когда она снова замолчала, Пирс выпрямился и повернулся к ней.

— Ради Бога, Николь, не хотите же вы сказать, что сделали ошибку, приехав сюда…

— Боюсь, что сделала, Пирс.

— Нет! — поспешно перебил он ее признание. — Послушайте, я понимаю, что забота о здоровье четырехлетнего мальчика может показаться напрасной растратой вашего таланта. Очевидно, это не приносит вам такого удовлетворения, как уход за почти безнадежно больными детьми. Но вы нужны Тому, Николь. Если вы оставите нас, не представляю, как он справится с еще одной потерей. И так скоро после несчастного случая. Это для него уже слишком. Ему будет не хватать вас. Нам обоим будет не хватать.

— Нет, я не собираюсь уезжать от вас.

— Тогда что? Деньги? Дело в этом? Вам нужны деньги? Назовите вашу сумму, все, чего вы хотите. Больше свободного времени? — Она никогда еще не видела его таким взволнованным. — Вы проводите долгие часы с Томом, но я думал, что вы так хотите. Когда я предложил вам навестить родственников…

— Не о деньгах речь! — крикнула она. — Вы по-прежнему ставите их выше всего. Будто они стоят больше.., больше, чем чувства. Но нельзя назначить цену за детское счастье. Нельзя купить любовь. И дело не в свободном времени. Ребенок — это ответственность круглые сутки и это лучшая в мире награда за работу.

— Тогда я не понимаю. — Он откинулся назад, и, когда снова заговорил, голос помрачнел от подозрения. — Причина во мне? Я такой трудный человек, Николь, что со мной невозможно жить?

— Нет, дело не в вас.

— А по-моему, во мне. — От его искренности ей стало стыдно за себя. — По-моему, ваше беспокойство связано с нами, с вами и со мной, с тем, что случилось…

Чья-то тень закрыла свет, идущий из кухни.

— Пирс, милый, это ты прячешься здесь в темноте?

— Черт! — тихо выругался он, яростно дергая галстук.

— С кем ты разговариваешь, Пирс? — Выйдя на террасу, Луиза вглядывалась в темноту. — А, это вы, мисс Беннет. Я не думала, что вы решили провести еще один раунд после вашего тет-а-тет с миссис Холт.

Пирс поднялся, но все еще стоял спиной к Луизе.

— Я хочу закончить разговор, — пробормотал он. — Что бы ни беспокоило вас, давайте поговорим открыто и все уладим. Я бы хотел думать, Николь, что вы достаточно доверяете мне, чтобы быть со мной честной.