Сорен был счастлив, что сестра окончательно излечилась от летней лихорадки и странной сонливости, донимавшей ее в начале лета. Все друзья были рады выздоровлению Эглантины, все, кроме Примулы.

   Примула терзалась сомнениями.

   Эглантина действительно выглядела поздоровевшей, но почему тогда она по-прежнему мечется и стонет во сне? Примула нередко просыпалась среди ночи и каждый раз видела стоящую над Эглантиной Рыжуху.

   В последнее время они трое — Рыжуха, Эглантина и Примула — почти всюду бывали вместе, так что у Примулы вроде бы не было повода упрекать Эглантину в предательстве. И все-таки она чувствовала, что между Рыжухой и Эглантиной существует какая-то таинственная связь.

   У них был какой-то секрет, и Примула тщетно ломала голову над тем, что это может быть.

   Секреты бывают хорошие и плохие.

   Есть тайны, которые делают тебя сильнее, а есть и такие, что незримо высасывают твою силу.

   Примуле казалось, что именно это происходит сейчас с Эглантиной, и никакие успехи, достигнутые подругой в полетах, не могли разубедить ее в этом. Пусть крылья Эглантины почти полностью восстановили прежнюю силу, но что-то другое таяло в ней с каждой минутой.

   Примула отчетливо ощущала это.

   Прошла неделя после ночи Украдки.

   В последние несколько дней Примула стала замечать, что Эглантина с Рыжухой ведут себя как-то странно.

   Они больше никогда не позволяли себе перешептываться за обеденным столом, зато все чаще искали уединения в ветвях Великого Древа, где о чем-то взволнованно шептались, неизменно замолкая при приближении посторонних.

   Стоило Примуле опуститься на ветку рядом с ними, как подружки мгновенно захлопывали клювы, а потом очень дружелюбно заговаривали с ней. Примула заметила также, чтово время свободных полетов, когда наставники разрешали ученикам проводить время по своему усмотрению, Эглантина с Рыжухой постоянно куда-то исчезали.

   После того как они проделали этот фокус три ночи подряд, Примула решила во что бы то ни стало их выследить. Она не сомневалась, что подруги что-то затевают.

   Сидя за столом во время сумерничанья, она снова и снова перебирала в уме свои подозрения.

   — Примула, у тебя слизень в желе! — крикнул Сорен.

   Слизень считался главным сюрпризом в желе. Нашедший слизня в своей чашечке мог получить дополнительную порцию десерта.

   — Ой, правда!

   — Глаукс Великий, если бы я тебе не сказал, ты бы его даже не заметила!

   Примула моргнула. Сорен был прав. Она настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что ничего не видела перед собой.

   Она быстро склевала слизняка, потом моргнула раз, другой, и вдруг ее вывернуло наизнанку. Лишившись чувств, Примула рухнула прямо на миссис Плитивер.

   — Ох, батюшки! — ахнула слепая змея. — Примула? Это Примула? Что с ней?

   Поднялась суматоха.

   — Ядовитый слизень! Ядовитый слизень! — кричали кругом. — Позовите сестру!

   Эглантина, оцепенев от страха, смотрела, как Примулу выносят из столовой.

   — Что с ней? Она поправится? — в отчаянии крикнула она.

   — Ничего страшного, милая, ей просто попался ядовитый слизень, — успокоила ее Барран. — Скоро она поправится. Придется промыть ей желудок, так что несколько дней она полежит в лазарете. Бедняжка, это такая тяжелая процедура. Но с ней все будет в порядке, не волнуйся. Нужно будет непременно поговорить с кухаркой, чтобы она была повнимательнее со слизнями!

   И тут раздался невозмутимый голос Рыжухи:

   — Я так понимаю, Примуле второй десерт уже не понадобится? А кто теперь его съест?

   Сорен с Копушей резко обернулись и грозно уставились на Рыжуху.