– Куда направляем свои стопы? – спросил джинн, едва различимым облаком синего цвета выплыв из кармана. На этот раз он прикрыл свою ультрамариновую лысину узбекской тюбетейкой, украшенной пестрым орнаментом, похожим на чередование крестиков и ноликов, разделенных знаками равенства. – И зачем тебе меч?

– Дрова рубить, – буркнул я, раздраженный его склонностью задавать глупые вопросы.

– Выбрось, покуда не порезался, – посоветовал джинн. – А я тебе приятное сделаю…

– Нет! – признаюсь, несколько нервно отрезал я, примеряясь как можно дальше бросить сосуд, если его подневольный обитатель попытается воплотить свое предложение, с моей точки зрения больше похожее на угрозу, в жизнь. Его цвет, видать, такой неспроста…

– Ладно, – уступил джинн. – Оставь пока… Готов?

– К чему?

– Как «к чему»?

– К чему я должен быть готов?

– К изысканному наслаждению, всю глубину и трепетную нежность которого способны понять лишь редкие избранные, но приобщиться может любой желающий, способный открыться навстречу искристому потоку. Впусти его в себя, и он заполнит все твое существо до предела неведомыми ранее впечатле…

Почувствовав мое настроение, Тихон негромким, но доходчивым рычанием напомнил о своем присутствии. В отличие от меня демон не отличается сдержанностью в проявлении своих чувств. Особенно неприязни. Покусать‑то джинна он не сможет, а вот пустить на стружку кувшинчик – запросто.

– Так… я… это… – Стремительно укоротив шею, джинн почти полностью скрылся в кармане, лишь съехавшая на затылок тюбетейка да приплюснутое отворотом кармана лицо остались снаружи. – Ну одно, коротенькое…

– О чем ты вообще говоришь? – совершенно сбитый с толку, напрямую спросил я у джинна. Меня тревожит нехорошее предчувствие, а он тут с какими‑то намеками, предложениями, и бубнит… бубнит…

– О поэзии, – почти шепотом пояснил запуганный джинн. Тоже мне, «достойный» представитель клана лучших в мире убийц.

– При чем здесь поэзия?

– О! Поэзия – это величай…

– Стоп, стоп! Не нужно мне цитировать учебник литературы за третий класс.

– Не буду, – отчего‑то обидевшись, буркнул призрачный исполнитель желания. По одному на руки и согласно живой очереди. – Вот так всегда: грязным армейским сапогом по животрепещу…

– Ваур, – вертя головой по сторонам, походя обронил демон с Ваурии.

Принцесса‑единорог покосилась на него, но своего мнения не высказала, ограничившись демонстрацией презрительно оттопыренной нижней губы. Как же… манеры.

– Ты, кажется, стих хотел прочесть? – чувствуя угрызения совести за неправедные мысли в его отношении, поинтересовался я у поникшего головой джинна. Но тотчас спохватился и предупредил о лимите времени. Знаем мы их азиатское красноречие. – Только хорошее. В двух словах, но с глубоким смыслом

– Не мне судить, насколько оно хорошее…

– Давай.