Уловив краем глаза заклубившийся из торчащего вбок горлышка клок дыма, я сделал вид, что не заметил появления джинна.

Тихон же просто не обратил на него внимания. Он пребывал в состоянии задумчивой полудремы: дыхание медленное, крылья накрывают голову по самые ноздри, а хвост лениво скользит из стороны в сторону.

Принцессу на время можно не брать во внимание. Судя по раскатистому храпу, ее обморок плавно перетек в сон.

– И чего не уходишь? – холодно спрашивает джинн.

– Не хочу ничего твоего с собой брать… Немного подожду. Потом заткну твой кувшин пробкой и пойду себе.

– Так ты же ее проглотил – сам говорил.

– Вот поэтому и жду.

Джинн позеленел.

Хотя и не сразу, а по мере понимания…

ГЛАВА 8

Методом проб и ошибок

Если долго биться головой о стену, то в итоге это может стать смыслом твоей жизни

Таран (стенобитное орудие)

Если на первый взгляд из какого‑либо положения выхода нет, то нужно просто бросить второй, более внимательный. И желательно в несколько ином ракурсе, что позволит осветить возникшую проблему с другого бока. Лучше всего поставить ее с головы на ноги…

– Ваур? – Тихон бросил на меня удивленный взгляд и вернулся к разглядыванию джинна.

Раба сосуда от плотоядного демонического оскала трясло мелкой нервной дрожью, но он крепился и продолжал с деланным равнодушием следить за моими акробатическими номерами.

– Под этим углом тоже ничего не видно, – с присвистом произнес я вслух, перевернувшись из стойки на руках в нормальное положение любого прямоходящего существа и одернув полы пиджака.

Разминая затекшую кисть руки, я позволил легким насытить организм кислородом, а силе земного притяжения вернуть лицу натуральный, бледный вследствие редкого попадания солнечных лучей цвет. Вообще‑то я в довольно неплохой физической форме, и пройти десяток‑другой метров на руках для меня не проблема, по крайней мере, при силе тяжести, близкой к земной. А здесь она даже меньше, если ощущения меня не подводят. Но попробуйте проделать это с зажатым в руке мечом… Знаю‑знаю, я и сам сообразил бы его на время отложить. А вот кибернетический протез на мои уговоры и попытки воздействия как изнутри, так и извне ответил равнодушным игнорированием. В том плане, что даже пальчиком не пошевелил, дабы облегчить мне поиски выхода из затруднительного положения, в которое я не без его помощи попал.

– Главное – не терять надежды и не впадать в отчаяние, – проведя языком по пересохшим губам, посоветовал я сам себе. Вот только давать здравые советы (особенно задним числом) значительно легче, чем следовать им.

Бросив случайный взгляд в сторону джинна, я поспешно отвернулся. Но, смирив гордыню, присел на корточки перед погнутым сосудом.

– Э… джинн.

Задрав подбородок, ультрамариновый дух увеличился вдвое и холодно ответил:

– Я слушаю.

– Извини.

– Ты не меня обидел…

– А кого? – удивился я, оглянувшись по сторонам.

Принцесса вкушает дневной сон, Тихон изображает стороннего наблюдателя… Не призрака же башни он имеет в виду! Или у них, у призрачных духов, сильна видовая солидарность?

– Искусство!

– А…

– Искусство – это…

– Я знаю, что это такое, и даже знаю, что кинематограф является самой важной из его разновидностей, – несколько поспешно перебил я джинна, не желая выслушивать длинную и нудную лекцию на тему «Искусство во мне и я в искусстве».