– Тебе не понравился стих? – поник джинн. Как в прямом смысле – обвиснув на погнутом горлышке кувшина, словно капля воды на носике неплотно закрытого крана, – так и в переносном, выразившемся в потухшем взоре, в голосе, ставшем безжизненным, безликим.

– Не знаю, – честно признался я.

– Как так?

– Просто в тот миг я осознал, что мы угодили в ловушку, и…

– Так ты отвлекся и не проникся величием…

– Да‑да, – поспешно согласился я.

– Не переживай, – покровительственно похлопал меня по спине выросший до моих размеров джинн, и, решив добить благородством, предложил: – Это мой стих. Я отлично помню его и прочту еще раз.

– В более подходящей обстановке, – поспешил я внести контрпредложение, заметив, как джинн набирает в легкие побольше воздуха, дабы излить на меня рифмованную мудрость. – Сейчас мои мысли заняты поиском спасения и не смогут постичь всего э‑э‑э… понять всю у‑у‑у… короче, приобщиться и проникнуться шириной светлых горизонтов и глубиной мудрых мыслей.

– Ну ладно, – неуверенно согласился джинн.

Я же решил воспользоваться моментом и намекнуть на необходимость поисков удобного для приобщения к поэзии места. С сытым брюхом и бокалом светлого пива в руках – вот когда душа открыта прекрасному. Хотя это и вопрос вкуса. Некоторые предпочитают темные сорта.

– Перенесешь нас во дворец?

– Зачем?

– Может, там найдется подходящее место для чтения стихов…

– Да?

– Я не уверен, но ведь это же дворец.

– Да, наверное…

– Нужно попробовать, – подтолкнул я его.

– Что там пробовать, – отмахнулся джинн и, спохватившись, добавил: – А насчет пробки…

– Я ее верну, – заверил я его. – Честно. Вот только…

– Не нужно. Я уж лучше без нее обойдусь…

– Неудобно как‑то…

– Вы готовы ехать? – спросил джинн.

– На чем?

Раб серебряного сосуда для жидкости вместо ответа принялся шумно втягивать в себя воздух и, лишь когда достиг пятиметровой высоты, напомнил:

– Кувшин не забудь. – Проследив за тем, чтобы я надежно уместил кувшин в кармане, джинн довольно улыбнулся и одним движением бровей изменил свой облик.

Передо мной предстал огромный, по пояс обнаженный культурист явно выраженного африканского происхождения с носорожьей берцовой костью в проколотом носу и с опахалом в бугрящихся мышцами руках. Это очень странно смотрелось со стороны. Из лежащего в кармане сосуда через завязанное узлом горлышко тонкой струйкой вытекал дым. Стремительно утолщаясь, он незаметно переходил в короткую тунику, из которой торчало непропорционально раздутое в грудной клетке тело.

– Поехали! – смещаясь мне за спину, сказал джинн и взмахнул рукой.

Вторично поинтересоваться маркой транспортного средства я не успел.

Изображающий культуриста эфемерный дух подхватил меня и, подбросив вверх, размашисто припечатал опахалом пониже спины. Удар вышел звучный.

Подавившись собственным негодующим воплем, я стремительно полетел вперед. На миг мне даже показалось, что удастся‑таки достигнуть дворца, но тут неведомая сила ухватилась обеими руками за мои уши и рванула назад. Резиденция местного правителя начала удаляться столь же стремительно, как только что приближалась. Мимо пронесся Тихон. Я едва не задел его ногами. А миг спустя мелькнула и кобылица, скользящая по воздуху в каких‑то двух‑трех метрах от земли.