Услышав за спиной хохот, я обернулся. Покосившаяся башня стремительно приближалась. Рывок за уши – и вот уже я вновь лечу к дворцу.

Навстречу с равным промежутком пронеслись демон и единорог.

Помахав им рукой, я с огорчением констатировал, что и эта попытка оказалась безрезультатной. Еще бы и закруглить ее без потерь…

– Эй, джинн! Опусти меня.

– Нет, – донеслось из сосуда.

– Почему?

– Я дух бестелесный, мне сие не под силу. Демона своего попроси…

– А при чем здесь Тихон?

Но джинн проигнорировал вопрос, буркнув что‑то невразумительное о падении нравов, и на дальнейшие призывы не откликался.

Опять обиделся, что ли? Странный он какой‑то…

Проносясь мимо меня в десятый раз, Тихон даже не повернул головы. Да и мне, признаться, надоело носиться над площадью туда и обратно. Я чувствовал себя словно таракан, заснувший на маятнике метронома перед самой репетицией и вынужденный дожидаться ее окончания. Если раньше не стошнит или лапки не соскользнут. Мне в этом плане повезло – не нужно судорожно хвататься за скользкую металлическую поверхность.

Охрипший призрак башни замолк, потеряв интерес к развлечению.

Пролетев над площадью в двадцатый раз, я вспомнил самоуверенного джинна незлым, тихим словом. Незлым потому, что злых слов не бывает, эмоциональный оттенок им придает интонация произносящего его. А тихим – ну… какая‑никакая, но Викториния все же женщина, хотя в настоящий момент в это трудно поверить, и мне не хотелось давать ей повод усомниться в моем моральном облике. Я так часто напоминаю себе о ее настоящей сущности, поскольку сама она этого сделать не может.

«Интересно, что произойдет, если перевернуться вверх ногами и ухватиться за летящего навстречу Тихона? Прервет ли это движение? А как приземляться? Высота‑то метров десять будет, а соломки на каменные плиты некому подстелить… – опечалился я. – Может, попросить джинна?»

В этот момент играющая мною сила исчезла, словно по мановению волшебной палочки, без всяких намеков на инерцию и прочие законы мироздания. Только что я летел подобно парящей в восходящем воздушном потоке птице, и вот уже, на миг зависнув в воздухе, с воплем устремился вниз, на твердые, твердые камни, успев лишь отставить в сторону меч, чтобы случайно не сделать харакири или чего похуже, и удивившись нереальной плавности падения.

Бум‑с!

Перевернувшись на спину, я раскинул руки, радуясь чудесному приземлению.

Но торжество продлилось недолго. Лимит полета для демона и единорога истек с равными моему метражу показаниями на счетчиках.

– Ваур! – затребовал посадки Тихон. Откатиться в сторону я не успел.

– Ваур? – Демон лизнул меня в щеку, припечатав всей своей сотней килограммов.

Воспитанно игогокнув, сверху опустилась кобыла.

Тихон от неожиданности тявкнул, я же лишь выпучил глаза, поскольку воздуха для крика в легких не осталось, а вдохнуть мешал сдвоенный груз.

Высунувшийся из кармана джинн покраснел.

– Извращенцы! – заявил он, быстро увеличиваясь в объеме и снимая с меня единорога.

Тихон спрыгнул самостоятельно, да джинн и не особо спешил хватать его за загривок.