– Верблюд верблюда оплюет издалека.

– В смысле?

Вместо ответа он скрылся в своем сосуде‑вселенной, оставив меня перед извечной дилеммой: «Что делать?» – с провокационным намеком вместо четкой инструкции.

А тут еще и желудок напомнил о своих законных требованиях, воззвав к общественности громкой нотой протеста.

«Интересно, здесь гостей принято обедом кормить?» – мелькнула отнюдь не праздная мысль.

Тихон, негромко порыкивая, проводил тяжелым взглядом переместившуюся за мою спину кобылицу и последовал ее примеру, пристроившись у моей правой ноги.

Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, я поприветствовал досточтимое общество со всей возможной почтительностью, на которую оказался способен в сложившихся обстоятельствах:

– Добрый день, привет и здрасьте!

– Кто, кто к нам пришел? – раздался из‑за спин стражников звонкий голос, сопровождаемый веселым перезвоном колокольчиков. – Весь в делах, весь в заботах, издергался, замаялся, вот и сморила усталость. Задремал я. А ну‑ка расступись, болваны!

Если стражники и услышали окрик, то ничем не выказали этого. Как стояли – ноги на ширине плеч, в руках у каждого древко дворницкого инвентаря с каменным выражением стойкости и бдительности на (условно назовем это лицами), так и остались стоять.

– Бунт! Мятеж!!! – заверещал скрытый спинами единоличный обладатель права сидеть на троне.

– Стоим и бдим! – рявкнули ему в ответ исполнительные вояки.

– Кто? Что?

Я на всякий случай убрал кибернетическую руку за спину. Обнаженный меч привлекает излишнее внимание и выглядит вызывающе.

– Ах да… – Бум‑с! Звон удара покатился под высокими сводами дворца. – Совсем запамятовал. Дела, заботы…

Правитель сбился на невнятное бормотание, перемежающееся вздохами и кряхтением.

– Ваур? – тихонько поинтересовался Тихон.

Я лишь растерянно пожал плечами. Что из всего этого выйдет, не берусь даже предположить.

Проворно перебирая короткими ручками и ножками, между расставленных ног близстоящего стражника ужом протиснулся одетый в черно‑белое клетчатое трико карлик.

Распрямившись, он резкими хлопками сбил с коленей пыль и, выдернув из‑за пояса шутовской колпак с маленькими серебряными колокольчиками на кончиках вислых то ли ушей, то ли рогов, натянул его на голову по самые брови.

– Я здесь самый главный, – сразу поставил точки над «i» карлик, продемонстрировав огромную золотую медаль, и представился: – Дурикбумбер Первый и Неповторимый. Для народа я просто МММ.

– Э‑э‑э… – неопределенно промычал я. «Как‑то непохоже на инициалы».

– Коротко и ясно. Правда?

– У‑у‑у… Что может быть короче и яснее слава из трех букв?

– А что это слово из трех букв означает, ты знаешь?

– Ну…

Есть вещи, которые легче показать, чем назвать. Воспитанному человеку по крайней мере. Не тыкать же мне в него пальцем? Невежливо и некрасиво получится. А имя у него такое, что и черт ногу сломит, но без пол‑литра наизусть не выучит.

– Объясню. – Не обращая особого внимания на мои неудачные потуги родить связную и корректную реплику, карлик продолжил церемонию представления, строя при этом гримасы и непрерывно дергая руками‑ногами. Если это не шок от моего вида, то у карлика что‑то с головой… – Первая «М» говорит о том, что я мужественный. Сомнений в этом нет?

Он требовательно задрал кверху острый подбородок и скрестил руки на груди, словно позируя чеканщику монетного двора.

Я отрицательно покачал головой, будучи при этом предельно искренним: женственности в нем точно не было.