– Это ты к чему? – Перекрутившись словно веретено, ультрамариновый дух заглянул мне в лицо.

– А еще мог бы сравнить с осколками стекла на черном после дождя асфальте.

– А что, похоже? – поинтересовался джинн.

– Похоже, – вынужденно подтвердил я, поднимаясь, – но непоэтично.

Сказал и едва не пожалел о сказанном, ибо по своему скромному опыту могу утверждать с уверенностью: о поэзии и философии джинн может разглагольствовать бесконечно. Возможно, я немного и преувеличил, но то, что терпение слушателя заканчивается много раньше, чем поток мыслей джинна, облаченный в слова, – это точно. На этот раз дискуссия прервалась, не успев и начаться, джинн только и успел произнести:

– О поэзия!..

– К нам гости, – возвращая на грешную землю сознание философа из кувшина, воспарившее в невидимые выси, сообщил я.

Джинн тихонько ойкнул. Серебряный кувшин дрогнул и со свистом, словно пылесос, втянул призрачное тело внутрь себя.

Появившись из‑за деревьев, темная фигура замерла на границе света и тьмы, словно в нерешительности или выжидая чего‑то.

– Кто ты? – спросил я незваного посетителя, про себя предположив: «Наверное, кто‑то из обслуживающего персонала храма дня Великого дракона и храма ночи Великого дракона. Разбери поди, чья очередь дежурить…»

Силуэт качнулся, но ответа не последовало.

– Эй! Ты меня слышишь?

Если незнакомец и услышал обращенные к нему слова, то вида не подал.

– Кто ты такой? – настойчиво повторил я вопрос, свешиваясь с края ложа. Рукоять меча мягко легла в ладонь, вселяя уверенность. А то мало ли что… Может, это агрессивный иноверец – антидраконист какой‑нибудь. То, что Ольга про таких не упоминала, ни чем не говорит. Кому хочется вспоминать о плохом? Или засланный убийца злобных паразитов…

– Отай мой месь, – шепеляво потребовал пришелец, стремительно бросаясь ко мне.

Призрак из покосившейся башни брошенного замка, узнал я и, вскочив, стал в защитную стойку.

– За зубами пришел?

– Мой месь, – заявило беззубое привидение, позорящее весь свой род дезертирством с вверенного ему поста. Ибо доподлинно известно, что призраки не могут бродить по свету куда захотят, они привязаны к одному месту. Ежели ты привидение кладбищенское, то и броди себе меж надгробий да оградок, а ежели замковое, то мышей по подвалам гоняй, звени цепями иль еще чем, стони по ночам жалобно, но зачем же призрака‑шатуна из себя изображать?! Ненормальный какой‑то! А эти опасные…

Подняв над головой топор, призрак перепрыгнул через канаву. Танцующие среди листвы кувшинок огоньки даже не дрогнули. Как это я проморгал, когда заменили свечи?

– Велни мне месь, – потребовал беззубый дух, сверкая глазами.

– Бери, – разрешил я, протянув клинок рукоятью вперед.

– Мой!!! – взвыл призрак, отбрасывая топор в сторону и двумя руками хватая протянутый меч. Пальцы свободно прошли сквозь гарду, сжавшись несколькими сантиметрами ниже. Не желая верить очевидному, привидение повторило попытку. Еще и еще раз.

– Интересно, – заявил джинн, показавшись из бутылки, – идиотизм – это заразно?

– Ну… – неуверенно протянул я, задумавшись над вроде бы очевидным ответом. Вспомнились некоторые факты из истории человечества, подводящие к выводу, что не без этого. – Иногда.

– Это как? – уточнил джинн, держась подальше от истерически машущего руками призрака, довольно противно завывающего при этом.

– А так, что окружение очень сильно и довольно быстро меняет сознание человека, подстраивая его под общий фон.