Окрестное зверье, разогнанное утренней группой фанатов, то ли не успело вернуться, то ли, наоборот, успело адаптироваться к шуму. Как бы там ни было, но джунгли безмолвствуют.

– Уууя! Уууя!!! – Толпа машет пестрыми тряпицами, притопывая ногами и хлопая в ладоши. – Пришел долгожданный. Воплотилось пророчество.

– Он здесь! – восклицают танцоры, выражая свой восторг частыми кивками звериных масок.

Краем уха слушая лестные, но совершенно незаслуженные отзывы, я подхожу к краю обрыва, чтобы поглазеть на изваяния, выставленные на средней площадке. Не «Кама‑сутра», конечно, но тоже весьма познавательно…

– Оп‑па! – Находящиеся у подножия третьего уступа статуи сильно отличаются от тех, которые я ожидал увидеть.

Кажется, я начинаю понимать причину двойного названия храма. Скульптурные группы, состоящие исключительно из пар противоположного пола и украшающие противоположный склон, по всей видимости, символизируют правильное, с точки зрения дракона, времяпрепровождение в ночной период жизни. К ней относится первая часть завета: «Плодитесь и живите». Вторую же часть олицетворяют сошедшиеся в смертельных поединках бойцы, потрясающие замысловатостью боевых стоек и разнообразием вооружения. Ибо что есть жизнь, как не непрерывная борьба за существование? Жестокая, бескомпромиссная, не признающая никаких правил и ограничений… С этой точки зрения образ человека с мечом символичен, а на начальных этапах развития человечества к тому же и исторически достоверен.

– Дракон, дракон! Ты так могуч, – распевают почитатели, подняв над головой зажженные факелы и раскачиваясь из стороны в сторону. Факелы страшно чадят, целые облака густой черной копоти возносятся вверх, пушистыми снежинками оседая на некогда белую ткань простыни.

Коснувшись изломанной линии горизонта, солнце налилось багрянцем, словно его притушили и оставили гореть вполнакала, и заторопилось прочь.

Полезшая изо всех щелей сырость начала концентрироваться на коже холодными капельками влаги.

– Наверное, нам пора?! – обратившись к танцорам, проорал я.

Маски переглянулись и одновременно встали на колени, опустив импровизированные носилки к самой земле, давая мне возможность взойти на них.

Переборов искушение выкрикнуть: «Но, залетные!» – я лишь махнул рукой. Поехали. Правда, чувствую я себя при этом по меньшей мере Нероном.

«Сейчас покушаю, и спать… – решил я, утомленно разминая шею. – Набираться сил после трудов праведных».

ГЛАВА 17

Нежданные и долгожданные гости

Кто с мечом к нам придет… тому мечи в орала перекуем и пахать заставим.

Надпись на шлагбауме погранзаставы

Солнце окончательно укрылось за горизонтом, отдав землю во власть ночи, а Ольги все не было. Как не было и ужина. Какой уж тут сон?

– Джинн, а джинн…

– Чего изволите? – молодцевато гаркнул эфемерный дух, выпятив грудь. Серебряные полумесяцы, в два ряда приколотые к ней, едва слышно звякнули.

– Почему она не идет?

– Ну… с точки зрения всеобщей концептуальности при…

– Джинн, – с нажимом произнес я.

– Рановато, – резонно заметил он.

Вот только мой желудок, не принимая в расчет доводы логики, настойчиво требует пищи. И желательно не пустого риса.