– Откуда?!

– Из замка.

– А что он здесь делает? – удивилась валькирия, делая плавные пассы выставленной вперед правой рукой.

– Велни месь, волье!

– А чего он кричит?

– Хочет, чтобы я ему меч отдал, – признался я.

– Ему‑то он зачем? – удивилась Ольга.

– Он мой! – заявил призрак, бочком выбравшись из ложа. Затем стремительно подхватил брошенный топор и, зловеще хохоча, завертел его над головой.

– Держись за моей спиной, – сказала валькирия, сбрасывая накидку и наматывая ее на руку.

Более прелестной картины трудно себе представить! А уж передать словами можно лишь бледные отголоски эмоций, возникающих при виде ее открытой взору красоты. Это очаровательно, пленительно, обворожительно…

– Мой… мой… – потеряв нить мысли, лепечет призрак. Я смотрел на Ольгу и улыбался.

– Мой… мой…

– Вай! – воскликнул джинн со свистом вылетев из кувшина. – Ты меня достал!

– А это кто? – спросила валькирия, нервно передернув плечами.

– Я джинн из кувшина, – сообщил сотканный из дыма дух, вытаращив на нее глаза. – О…

– Мой… мой… – словно заведенный бормочет беззубый призрак, роняя на грудь слюну.

Джинн, справившись с потрясением, поспешно отрастил себе вторую голову – с пупырчатой синей лысиной, бородавкой на носу, тремя волосками на бороде и без глаз. Наверное, чтобы не отвлекалась. Новоявленная голова задумчиво пошамкала губами и заявила:

– Значит, так…

Джинн, не отрывая умильного взгляда от засмущавшейся валькирии, достал из кармана ставших малиновыми шаровар стеклянную пробирку и пинцет. Затем удлинил руку, дотянулся до призрака и выдернул из наброшенной на его плечи шкуры пару шерстинок. Поднеся их под украшенный бородавкой нос, он внимательно принюхался и, признав годными, аккуратно поместил в пробирку. Для чистоты проводимого эксперимента джинн плюнул туда и, выдернув из своей бороды одну из трех сохранившихся волосинок, бросил ее следом.

– Песчинка как родит пустыню, шерстинка пусть родит зверину. Роди!

Взмахнув пробиркой, джинн вытряхнул из нее комочек слизи, которая на землю упала уже огромной волосатой тварью. Единственной выступающей частью тела у нее являлась клыкастая пасть. Зубки у Тихона побольше будут, но вот их количество… Оскалившись, существо стремительно бросилось к своему генетическому отцу.

Беззубый призрак взвизгнул и бросился бежать со всех ног. Видимо, наброшенная на плечи шкура дорога ему как память и он не желает с ней расставаться, либо она намертво приросла от длительного ношения.

– Вот так‑то, – сказал джинн. И временная голова со звонким хлопком рассосалась.

Ольга поспешно набросила на себя накидку, поняв, что мне на данный момент ничто не угрожает. Разве что избыток адреналина в крови. Последним из поля моего зрения исчез крохотный силуэт дракона на ее плече, который вполне может оказаться знаком посвященного куда‑то там с правом допуска в храм.

Джинну, в отличие от меня, не удалось сдержать разочарованного вздоха. Убрав в карман пинцет и пробирку, он пожал плечами и молча скрылся в своем серебряном жилище.

– А я тебе покушать принесла, – вспомнила валькирия, наклоняясь над упавшей корзинкой. – Даже вина раздобыла.

– Не пролилось?

– Нет.

– Умница.

ГЛАВА 18

Самоотвод без оглашения

Доставая Винни‑Пуху последний горшочек меда, я впервые пожалел о том, что я вегетарианец.