– Нужно бежать! – вскочив на ноги, заявил я. – Сейчас же.

– Постой, – ухватив меня за край простыни, взмолилась валькирия. – Сейчас нельзя. Завтра.

– Завтра? Завтра?!

– Да. Во время обряда все будут молиться, так что мы сможем незаметно уйти.

– Они меня завтра сожгут!

– Нет. Не завтра. Сожжение намечено на послезавтра. А завтра они будут… э… выражать свое почтение дракону.

– Мне?

– Нет. Самому Великому дракону. А мы незаметно уйдем.

– Это правильно. А как?

– Завтра с восходом солнца все последователи соберутся у праматери деревьев и будут там молиться целые сутки, пока встающее солнце не оповестит о том, что необходимо привести аватару. Мы в это время тихонько переправимся через реку, а затем поспешим на восток.

– А погоня?

– У нас будет достаточно времени, чтобы уйти далеко и сделать ее бессмысленной, – успокоила меня валькирия, потянувшись своим грациозным телом. У меня непроизвольно, словно у собаки Павлова при виде лакомого кусочка, навернулась слюна. Сглотнув ее, я нашел в себе силы задать вопрос, но не отвести взгляд:

– Мы разве не поедем на конях?

– Здесь нет коней. А на слонах или буйволах быстро не ездят. Так что преследователи будут двигаться тоже пешком.

– Значит, так. –Я стал загибать пальцы. – Во‑первых, мне нужна одежда. Во‑вторых, запас продовольствия. И, в‑третьих, дрова. Эй, джинн, ты мне поможешь?

– Может быть, – ответил призрачный раб сосуда, играя на пергаменте сам с собой в крестики‑нолики. – А в чем?

– Сможешь незаметно принести сюда охапку дров побольше?

– Может быть… А зачем?

– Костер устроим. Прощальный.

– А зачем? – одновременно спросили джинн и Ольга.

– Создадим иллюзию сгорания аватары, то есть меня, с последующим отлетом моего… ну, этого самого… Как там его? Короче, освободившейся души в заоблачные дали с миссией бомбардировки драконьего яйца камнями и захвата контрольного центра малых и средних драконов.

– Как скажешь, – поспешно согласилась валькирия, пряча от меня свои зеленые глаза.

– Я за дровами, – выпалил джинн и, достав из кармана массивный колун, отправился прочь, напевая под нос: – В костер деревья – до неба дым. Мы сад в пустыню превратим.

– Постой! – окликнул его я.

– Чего еще?

– Просто насобирай сушняка. Тихо. Своим топором ты все окрестности на ноги поднимешь.

– Этим, что ли? – уточнил джинн, подняв свой огромный колун над головой. И, молодецки ухнув, ударил им о ствол ближайшего карликового дерева.

– Пшиии… – сделал топор, сдуваясь.

– Такую вещь испортил, – опечалился джинн. И засунул уменьшившийся до размера носка колун обратно в карман, взамен вооружившись лобзиком. – Какие еще пожелания будут?

– Никаких.

– Вот и хорошо.

Когда джинн неспешной походкой скрылся за деревьями, я пожал плечами. Странный он какой‑то…

– Что ты хочешь сжечь?

– Себя.

– Но… но… я думала…

– Понарошку, – успокоил я расстроившуюся валькирию.