Проигнорировав его в общем‑то справедливое замечание, я изложил ему свой план:

– Нам нужно уйти уже сейчас, а костер нужно разжечь завтра под утро. Чтобы он своим полыханием не привлек раньше времени внимание местных поклонников и они не обнаружили бы моего бегства. Вот я и подумал, что ты мог бы… Впрочем, это не важно. Как я могу просить от тебя помощи? Ведь свои обещания ты выполнил, теперь настал мой черед.

– Ты это… – растерялся джинн.

– Скажи, где тебя лучше оставить. Здесь столько людей – выбирай в хозяева любого.

– Чего ты так долго? – прокричала Ольга. – Нужно спешить.

– Минутку.

Поставив кувшин с джинном на край ложа, я отбросил простыню и намотал полученную от валькирии ткань на манер детского подгузника. Неэтично, зато практично с точки зрения комфортности во время длительной скачки – надеюсь, Викториния не откажется прокатить меня на себе. Затем, брезгливо поморщившись, натянул на плечи свой пиджак, сменивший естественный светло‑коричневый цвет на камуфляжный хаки и приобретший пару прорех. Мечом отрезал от ставшей ненужной простыни полосу шириной в две ладони и, обмотав ею для безопасности лезвие меча, просунул последний в широкое кольцо на боку пояса, который тотчас надел и затянул потуже.

– Решил? – взяв кувшин в руки, спросил я у погруженного в мысли джинна. – Где тебя лучше оставить?

– Мне и в твоем кармане не тесно, – довольно прозрачно намекнул он.

– Ты хочешь остаться со мной? – напрямик поинтересовался я.

– Да, – не менее прямолинейно ответил джинн.

– Это же прекрасно! – обрадовался я.

Затрещали ветви, и в образовавшемся зазоре появилось обеспокоенное девичье личико, обрамленное непокорной гривой волос цвета потемневшей от времени меди.

– Что‑то случилось? – спросила валькирия, бросив взгляд на мое странное одеяние, но ничего не сказав о его несуразности. Может статься, подобное сочетание взаимоисключающих деталей гардероба с моей легкой руки войдет в моду. Позже, если выполнится несколько маловероятных условий из серии все тех же «если». Если мне повезет и удастся избежать подстерегающих меня повсюду опасностей. Если об этом будет потом кому рассказать. Саморазмножающиеся псевдоочевидцы не в счет. Если я, вопреки собственному скептицизму и благоразумию, все же возвращу Великого дракона на Яичницу. Придумают же названьице… Если так будет угодно Судьбе. И еще целый том различных «если» калибром поменьше.

– Уже собрался, – сообщил я, взяв в руки кувшин.

– Про костер не волнуйся, – заверил меня джинн, необычной формы и цвета туманом растянувшись на ложе. – Я все сделаю в лучшем виде. С задором, с огоньком… Полежу тут, высплюсь до темноты и все оформлю в лучшем виде, а потом догоню вас. Ты, главное, кувшинчик мой не потеряй.

– Не потеряю.

– Пошли, – поторопила меня Ольга. – Остальные тревожиться будут.

Я осторожно засунул обитель призрачного исполнителя желаний в карман и бросил напоследок:

– Удачи! И до встречи.

– До встречи.

Затрещав сухим хворостом, я выбрался из завала и последовал за валькирией. Мы пошли между чудными деревьями без листвы, чьи тоненькие голые веточки дрожат на ветру, словно от холода, вниз по узкой тропинке, частично вырубленной в теле горы людскими руками, частично созданной самой природой в давние времена, когда по этим склонам волна за волной стекала сжигавшая все на своем пути магма, наползая слой на слой, смешиваясь, дыбясь и проседая. Остывая, она образовала причудливые нагромождения, много позднее использованные людьми для своих целей.