– А вы ничего не забыли? – встревоженно спросил я валькирий, не обнаружив поклажи.

– А что?

– Да так… На «Завтрак туриста» и палатку или спальный мешок я и не рассчитывал, но сухари и солонина входили в мои планы на будущее. А то на пустой желудок не очень‑то попутешествуешь.

– На первое время хватит, – пообещала Ольга. – Помоги спустить лодку на воду.

– Давайте.

– Сперва перевернем…

Не споря, я подошел к поплавку и, ухватив его за место крепления к V‑образной опоре, попытался перевернуть лодку. Но не тут‑то было. С упорством все той же ящерицы она упиралась лапами‑понтонами в траву, скользила по ней, изгибалась под собственной тяжестью, но ни в какую не желала переворачиваться. Только вместо раздражения это подняло мое настроение. Поскольку, сместившись, узкое брюхо лодки явило моему взору два заплечных мешка, шишковатые бока которых свидетельствовали о тесноте, в которой пребывало их содержимое.

Под сонным, но неотрывным взглядом карих глаз Викторинии и под чутким руководством валькирий, сопровождавших свои команды посильной помощью, я сумел сперва поставить непокорное плавсредство на попа, а затем и перевернуть в пригодное для плавания состояние.

Пнув лодку ногой в выгнутый бамбуковый бок, я удовлетворенно вздохнул и столкнул ее на воду, придерживая за один из понтонов. Ленивое течение медленно, но настойчиво потянуло ее за собой, вырывая из рук.

– Тпру! – скомандовал я непослушной лодке, с трудом удержав ее после того, как, поскользнувшись на траве, оказался по колено в мутной воде, очень похожей на не очень густую грязь.

– Прошу вас, ваше высочество. – Валькирии пропустили принцессу вперед.

Викториния фыркнула, обвела всех ленивым взглядом и, зевнув во всю лошадиную морду, вернулась к пассивному созерцанию невинной жертвы ее внимания – меня.

– Поспешите! – прикрикнул я, передернув плечами. Ноги вязнут в жирном иле, кишащем прожорливыми пиявками, а единорог стоит себе спокойно и не делает попытки забраться в лодку.

– Ваше высочество…

Кобыла моргает ничего не выражающими глазами и не двигается.

– Да дайте ей пинка! – в сердцах восклицаю я.

– Как можно?! – в один голос возмущаются валькирии.

– Можно! Спросят – скажите: я разрешил.

– Но…

– Вам письменное разрешение нужно?!

– Нет, – покачала головой Ольга, забросив в лодку один из мешков.

– Тогда толкайте.

Валькирии нерешительно переглянулись, не в силах применить силу против повелительницы.

– Впрочем, – не стал настаивать я, – она может пересечь реку вплавь. Говорят, грязевые ванны полезны для кожи.

То ли последний довод показался кобылице императорских кровей весомым, то ли понимание необходимости торопиться наконец‑то проникло в мозг, а может, и клацнувшие в опасной близости от филейной части клыки Тихона поспособствовали этому, но она весьма решительно запрыгнула в бамбуковую лодку. И если до этого момента вероломная посудина притворялась покорной, то теперь улучила момент и что силы рванулась прочь, норовя унести испуганно балансирующую на задних копытах однорогую лошадку.

– А‑а‑а! – Мои пальцы застряли между понтоном и распоркой, а ноги в иле, и устремившаяся прочь лодка едва не разорвала меня на две неравноценные части, натянув так, как корабль натягивает причальный канат во время шторма..

– Относит! – выкрикнула Агата. Она, подхватив шест, запрыгнула мне на спину, заставив от неожиданности крякнуть, и, отскочив, словно гимнаст от батута, перепрыгнула в лодку.