Единственной здравой мыслью, вклинившейся в вой натянутых мышц и хруст выворачиваемых из суставов костей, была обида. «С живым воплощением Великого дракона на земле так не обращаются, если хотят, чтобы он и дальше оставался таковым, в смысле живым, воплощением». На какое‑то время я отключился.

А когда пришел в себя, то мне до поросячьего визга захотелось домой: дышать разъедающим легкие смогом, пить отравленную хлоркой воду, есть синтетическую пищу, смотреть мыльные сериалы… Первое время будет подташнивать, но со временем можно приучить организм к чему угодно, даже к сериалам и рекламе. Рекламе?!

Беспокойно пошевелившись, я тяжело вздохнул, чувствуя щекой твердость бамбука и речную сырость.

Тотчас прохладная женская ладонь легла мне на лоб, взъерошила волосы ласковым касаньем.

«Реклама – это уже слишком, – подумал я, чувствуя горький привкус на губах. – Не хочу рекламы. И опер мыльных не хочу».

– Бедняжка… – Руки прижались к моим плечам и начали медленно и нежно разминать одеревеневшие мышцы.

Боль недовольно заворчала, но отступила.

«Продолжай… продолжай… – взмолился я, но вслух не произнес, боясь спугнуть словами очарование момента. – И смогом дышать желания нет. А про перевертышей и их нанимательницу и думать не хочется… И что мне делать в том мире? Бороться за свои права на портал № 27‑3/МА, ведущий на планету Ваурию, разработка недр которой экономически невыгодна? И к тому же Единая Земная церковь порицает основание человеческих жилищ на планетах, населенных видами, внесенными в классификатор „Внеземная демонология“. Но неиспользование портала не освобождает от необходимости ежедневно нести двенадцатичасовую вахту у врат и не покидать пределы трехчасовой зоны, что значит – ни шагу с Земли. И это для космического разведчика… Единственная надежда изменить ситуацию – еще не раскрывшиеся врата, находящиеся на Ваурии. Они одни на всей планете, не считая портала „Земля–Ваурия“, и расположены в подземных пещерах поблизости от лагеря каких‑то исследователей, занятых изысканием философского камня. Они‑то и сообщат мне об активации врат, если таковая произойдет. Их хранителем, после открытия разумеется, стану я – Хранитель Звездного портала № 27‑3/МА. Но до того момента может пройти в равной степени и неделя, и тысячелетие… Остается ждать, надеясь на чудо, что врата гостеприимно распахнутся и приведут в неизведанный ранее мир, а не куда‑нибудь на мусорник Вселенной… Тогда я по праву буду первым человеком, ступившим на неизведанную землю».

– Так лучше? – спросила Ольга, запустив руки под пиджак и массируя мою спину.

– Да, Оленька.

«Хорошо… И земли вокруг неизведанные, мечта первопроходца. Чего мне еще нужно?»

Лодка вздрогнула и затрещала, уткнувшись носом в прибрежные камни.

– Пора.

Но прежде чем ступить на берег, валькирии дружно скрыли свои лица под мягкими замшевыми масками, словно подчеркнув, что отныне они в полной мере берут на себя охранные функции.

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружил, что тело вновь слушается меня, а не протестует против любого движения болезненными судорогами.

– Будем следовать этой тропинкой, – сказала Агата, указав на едва различимую прореху в монолитной стене джунглей. – Движемся быстро и тихо. Здесь могут оказаться люди. Я первая. Сокрушитель за мной. В центре принцесса Викториния. За ней мутант. Замыкающая Ольга. Вперед.

И, взвалив мешок на спину, она уверенно шагнула под низко нависающие над тропинкой ветви.

Я оглянулся на Ольгу с поклажей на плечах и предложил:

– Давай я понесу.

– Я сама.