Карина, словно ведомая какой-то силой зависла над листом назначений. Всего-то несколько цифр в графе дозировки, зачёркнутая строка об аллергии, и судьба этой малолетки изменится. А она, Карина, снова сможет наслаждаться рассветами и летним Вильнюсом. И снова станет нужна мужу.

Улыбнувшись своим мыслям, женщина захлопнула папку с историей болезни и выскользнула в коридор.

Капитан Рыбаченко уставился в карту района. Огромное полотнище её было разложено на столе. На углу — стопка мелко исписанных листов формата А4.

Геофизики прислала свои данные — сейсмоактивность в норме.

Отчего же тогда оборудование словно с ума сошло? Третьи сутки акустик «ловит» посторонние сигналы, фиксирует передвижение объектов, которых физически нет. Маячок внезапно оживал и умирал, рассыпаясь в эфире.

Из Новороссийска вызвали усиление. Будут проверять. Катера блокируют сектор.

Капитан первого ранга Рыбаченко Василий Федорович осторожно передвинул исписанные листки. Те рассыпались по полу, пришлось собирать обратно в стопку. Глаза волей-неволей выхватывали из текста тревожные и странные слова.

«Сухая буря», «фантомные сигналы», «призраки средневековых кораблей». Он выучил эти странные фразы из рапортов команды наизусть. Дать им ход — это все равно, что подписаться в собственной одержимости. Лишиться любимого дела и лишить этого дела несколько десятков человек.

Он придвинул к себе один из рапортов, пробежал глазами убористый почерк.

«В ночь с двадцать девятого на тридцатое мая в районе Витязево, в квадрате восемь зафиксирована геомагнитная аномалия, площадь которой варьировалась от сорока до ста пятидесяти квадратных километров.

В результате сбоя навигационной системы, возникшего по невыясненным причинам, судно потеряло ориентирование. В частности, определение места судна по визуальным береговым ориентирам, а также радиолокационным средствам навигационного ориентирования оказалось недоступно с двадцати двух тринадцати до двадцати двух тридцати пяти. Судно было в зоне плотного тумана.

Радиопеленгование на малых расстояниях в указанный период оказалось невозможным. Применение радиотехнических средств затруднялось помехами. Гидроакустические средства фиксировали множественные мели, подводные банки и неизвестные объекты со скоростью движения до тридцати узлов».

— Черт бы побрал эти неизвестные и невыясненные, — капитан отбросил рапорт, связался по внутренней связи с акустиками: — Доложите обстановку… Что там у вас?

— Фиксируем расширение площади навигационной аномалии, товарищ капитан первого ранга, — рапортовал дежурный. — Движется на запад со скоростью до тридцати узлов. Сформировался эпицентр. Широта: 44.79135640493403, долгота: 37.0180072868684.

— Этот тот район, который исследовали археологи?

— Так точно.

«Надо сворачивать их к чёртовой матери», — ругнулся про себя Рыбаченко. — Наблюдение усилить. Докладывать каждые полчаса. Если что-то экстренное — немедленно.

Ярко-голубое небо медленно затягивалось серым пухом облаков.

— Ты до неё дозвонился? — Орлов заглянул в студию, где Скат, Слайдер и Халилов, звукарь Орлова, которого продюсер приставил к группе, сводили последний трек. Должно было получиться нечто невероятное, замешанное на густом звуке, с мощным бэком. Продюсер был определённо доволен. Хотя отъезд солистки не входил в его планы. Скат выглянул из-за монитора, покачал головой:

— Трубу не берёт.

Орлов закрыл за собой дверь, растянулся на кожаном диване:

— Слушайте, а какого беса вы мне не сказали, что она отцу бабки торчит и тот ее отрабатывать долг тащит? — парни переглянулись, пожали плечами.