|
Схватил за плечо, с силой дёрнул вверх, заставив женщину подняться на ноги, грубо прижал к себе, до боли выворачивая её руку. — Ты правда хочешь это знать? — та нервно сглотнула. Медленно кивнула, в глазах мелькнуло сомнение. — Ты мне противна. Вот эти твои ужимки, этот твой смех. Противны, — он тихо проговаривал каждое слово. Свободной рукой дотронулся до ее подбородка, скользнул по тёмному шелку волос. Женщина дернулась, как от пощёчины. — Меня воротит даже от запаха твоих волос, мутит от прикосновения к твоей коже, от одного упоминания о тебе, даже от обручального кольца, которое я теперь не ношу.
— Андрис, — жалобно выдохнула она. Он посмотрел холодно, как на подопытную мышь, губы скривились в презрительной усмешке: — Ты этого хотела, когда добивалась нашего брака? — выпустил ей в лицо. — Мы же любили друг друга, — по бледной щеке предательски соскользнула слеза. — Андрис, что произошло с нами? Он рассмеялся, оттолкнул от себя с такой силой, что женщина пошатнулась, вцепилась в подлокотник кресла, некрасиво подвернув ногу. — Я говорил, что не создан для брака. Мне душно, мерзко… — А эта, — Карина враждебно кивнула на дверь, — с нечёсаными космами — твоя новая пассия? Андрис резко обернулся, от жуткого взгляда Карину бросило в жар: — Пошла вон. Женщина, поджав губы, выскочила из кабинета. Длинный коридор. Бежевые стены, полумрак хрустальных бра. Лёгкий ветерок раскачивал занавески, впуская в холл мягкий, пропитанный кипарисами воздух. Тонкие пальцы вцепились в перила. Карина тяжело, надрывно дышала, запрокинув лицо, заставляла себя не заплакать. Двенадцать лет назад. Ослепительное, как вспышка молнии, чувство. Они учились вместе. Дни и ночи напролёт. Летний Вильнюс. Она хотела продлить это счастье навечно, привязать его к себе. Но он не торопился делать предложение, все явственнее уклоняясь от серьёзного разговора. Тогда она допустила ошибку — солгала о своей беременности. Он прав. Она отчётливо понимала, что ему это в тягость, но последовательно изображала симптомы, игриво манипулировала им. Пока заветное кольцо не оказалось на безымянном пальце. Дни и ночи напролёт вместе. Осенний Вильнюс. Проливной дождь. Она оказалась бесплодна. Без надежды на исцеление. И поняла это слишком поздно. Когда уже ничего нельзя было скрыть. И вот тогда всё рухнуло. Двенадцать лет назад в его взгляде поселились холод и отчуждение. Почему она не отпустила его тогда? Не дала развод? Не начала новую жизнь? Почему она посвятила эти двенадцать лет мучительной слежке за его любовницами, истерикам, угрозам? Нужно было уйти сразу. Она свесилась через перила, понимая, насколько проще все было бы. В глубине коридора хлопнула дверь, послышались размеренные шаги. Его шаги. Карина отшатнулась от перил, прижалась к прохладной стене. Прислушиваясь, замерла. Дождавшись, когда шаги Андриса стихнут на лестнице, осторожно вернулась к его кабинету. Закусив губу, дёрнула ручку — та послушно подалась. Женщина проскользнула внутрь. Светлый кабинет без хозяина выглядел ещё привлекательнее. Карина не понимала, что она здесь делает. Повинуясь невнятному, несформировавшемуся инстинкту, подбежала к столу. Аккуратно разложенные стопки разноцветных медицинских карт. Она скользнула взглядом по верхним. «Анна Олеговна Скворцова» — значилось на ближайшей. Карина приподняла обложку, посмотрела на дату поступления: позавчера. Судорожно схватила папку, распахнула. Копия странички из паспорта с фотографией. Сердце словно проткнули раскаленной иглой. Она не знала, кто эта девушка, но это и не важно. |
