Губернатор протянул Кайлу мускулистую руку, и тот заметил на мизинце кольцо с сияющим роловским камнем.

– Ну, конечно. И как я забыл? Поздравляю, сынок. Такой медалью нужно гордиться.

– Как и тем, что ваш сын командовал парадом на выпускной церемонии, – напомнил в ответ Кайл. – Если бы не его зоркий глаз, я бы не стоял сейчас рядом с вами.

Губернатор улыбнулся и положил Натану руку на плечо.

– Это было нечто потрясающее, говорю вам! Вы, парни, неплохо выступили. Только мать перепугалась.

Натан, который из кожи лез вон, чтобы заслужить уважение отца, покраснел от удовольствия и далее весь обед трещал без остановки. «Туманный зал» был одним из самых дорогих ресторанов на лайнере. Кайл, который мог целую неделю питаться тем, что губернатор Донар поглотил в один присест, ограничился лишь овощным салатом, свежевыпеченным хлебом, тушёным раньипом и (он не смог отказать себе в удовольствии) тарелкой засахаренных насекомых. Это было любимое блюдо кубазов, и шеф-кондитер лично подал его на стол. Едва Кайл проглотил последний кисло-сладкий кусочек, как губернатор Донар повернулся к нему:

– Ну, сынок, расскажи нам о своей семье. Каким бизнесом они занимаются?

Натан нахмурился и с искренним сочувствием посмотрел на Кайла. Тот заставил себя глянуть губернатору в глаза.

– Отец был мастером-техником. Его убили повстанцы.

Кайл боялся, что после такого явного признания своего низкого положения в обществе губернатор выкажет к нему презрение, но тот искренне возмутился:

– Говоришь, повстанцы? Да чтоб их всех разнесло! Сифаки проклятые!

Мадам Донар, которая осознавала, что среди присутствующих в ресторане могут быть повстанцы или сочувствующие им, погладила мужа по руке.

– Потише, Дол. Не забывай, где мы.

– А мне плевать! – прогремел Донар, не обращая внимания, что на его голос многие обернулись. – Я всегда говорил и сейчас скажу: хороший повстанец – мёртвый повстанец! Попомни мои слова, сынок, у Императора всегда припасена пара сюрпризов для этого так называемого Альянса. Твой отец будет отомщён.

По уверенности, звучавшей в словах губернатора, Кайл понял, что тот знал, о чём говорит. Что бы это ни было, оно должно быть воистину ужасающим, чтобы подавить тот фанатизм, с которым он столкнулся на астероиде АХ-456. Он уже хотел произнести это вслух, как увидел хорошо одетого господина, который подошёл к их столу, поклонился мадам Донар и обратился к её мужу.

– Мадам Донар, господин губернатор, разрешите представиться. Меня зовут Калриссиан, Ландо Калриссиан. Слышал, вы любите сабакк.

Мадам Донар, чей обед состоял из нескольких листьев с ягодами, нахмурилась и поспешила поймать взгляд губернатора. Но было уже поздно. У того загорелись глаза, а в голосе прорезалось возбуждение:

– Сабакк говорите? Ландо Калриссиан? Приятно познакомиться, господин Калриссиан. Разрешите представить вам мою жену Риссу, сына Натана и его друга Кайла Катарна. Я с удовольствием присоединюсь к вам и вашим друзьям, так как это игра для настоящих друзей, хотя и играю неважно.

Калриссиан низко поклонился.

– Думаю, игра будет проходить в дружеской обстановке. И мне кажется, что вы недооцениваете свои способности. Вы подойдёте в зал «Кореллия» к двум часам?

– Хорошо, в зале «Кореллия» в два.

***

Вдали от фанатичной преданности Империи, царившей на Кариде, и вне защитного пузыря, окружавшего семью Донаров, Кайл начал ощущать ненависть, проступающую с самого дна Империи. Его как бы случайно толкали плечом, он ловил злобные взгляды, а иногда и слышал явную брань:

– Имперская сволочь! Штурмовик! Слизняк!

Он смущался, терялся и злился одновременно.