Но в гораздо более разнообразных условиях и всего лишь около года. А  надо

выдержать шесть! Система  "Сигнал"  -  человек  гораздо  надежней  системы

"Десант" - человек, тем более, что важно вернуться, а позже или  раньше...

В конце концов, это не самое главное!

   - Но что тогда делать. Рад? - Тополь сжал руками голову, и на лице  его

появилось  выражение  глубокого  отчаяния,  физического  страдания.  -  Ты

подумай только ведь и шесть  лет  -  очень  долго.  А  надо  будет  и  еще

двенадцать. Мне не выдержать. Ты стань на мое место... Я готов на  все.  Я

подчиню  себя  самому   суровому   режиму,   не   дам   себе   ни   минуты

расслабленности. Я хорошо знаю себя. Я выдержу любое,  если  только  будет

шесть лет, а не восемнадцать. Ты должен понять меня. Ведь ты ж еще недавно

понимал меня без всяких слов!

   - Хорошо, - сказал Радин. Лицо его было бледно.  Говорил  он  почти  не

разжимая губ. - Сейчас мы выйдем к главному пульту и просчитаем этот  твой

вариант со всей строгостью. Если действительно только  шесть  лет,  я  дам

согласие...

   Через трое суток они прощались с "Сигналом".

   Они знали на этом корабле каждый  люк,  переход,  отсек.  Но  аварийные

шторы по-прежнему отгораживали малый кольцевой коридор от  всего  корабля.

Приказать им убраться? Но зачем?

   Они ограничились кабиной главного пульта. Здесь они не только работали.

Здесь они жили.

   Пульт был  темен.  Холодно  голубели  экраны.  Растеньица  зоны  отдыха

поблекли, иссушенные разряженным воздухом.

   Радин не возвращался больше к разговору о том, что не считает возможным

покинуть "Сигнал", но  он  был  так  угрюм,  что  Тополь  чувствовал  себя

виноватым. Ему хотелось как-то утешить Радина, но слова не находились.

   Внезапно Радин сам пришел ему на помощь.

   - Рано мы с тобой родились, Вил, - сказал он, глядясь, как в зеркало, в

темный экран кругового обзора. - Тем,  кто  после  нас  будут  выходить  в

космос, уже не придется быть партизанами. Правда, и задачи им решать более

трудные.

   - Разве наш щит - легкое дело? - удивился Тополь.  -  Но  вообще-то  ты

прав. У меня как-то нет ощущения, что мы совершили такой  уж  титанический

подвиг.

   Радин перебил его:

   - Напрасно. И подвиг есть, и риск.

   - В геофизическом отряде я рисковал ничуть не меньше в  каждом  полете.

Ты думаешь, я этого не знал?

   - Меньше, Вил! Меньше!

   - Но ведь Чайкен еще при жизни похоронит  меня!  А  я  дал  себе  слово

прожить так, чтобы ни разу не причинить ей горя. Ни большого, ни малого. А

теперь причиняю самое страшное: переживать мою смерть в то  время,  как  я

буду жив! Лучше уж тогда действительно умереть!.. Когда я  думаю  о  твоей

жене, Рад, о тебе, вы представляетесь мне такими людьми, которые  дошли  к

нам, ну, что ли, из далекого прошлого, скажем,  из  первых  лет  советской

власти. И что вы так вот  и  шли  рядом,  поровну  деля  трудное.