Учтивый, гад такой.

— Каналы связи, — прозвучал в шлеме голос Виктора из центра управления. Он на этот раз оставался на «Земле», рулить обороной и прикрытием. — Группа высадки, проверка.

— Первая рота, слышу отлично!

— Вторая — тоже в строю!

— Инженеры, нормально — отозвался чей-то уставший голос.

— Группа управления, — сказал я. — Связь стабильная. «Земля», как слышишь?

— Слышу отлично, — ответил Денис. — Удачи, «Счастливчики-1». Мы тут за вас кулаки держим. И списки наследников уточняем.

— Тронете мои личные запасы кофе — я вернусь даже с того света, — пообещал я. — Отбой шуткам. Поехали.

Створка захлопнулась, отрезав нас от света ангара. Внутри стало тесно, глухо и очень по-боевому. Ещё мгновение — и чувствуется, как бот отрывается от палубы: лёгкий толчок, глухой гул двигателей, дрожь корпуса.

Федя воспринял это как смену среды. Внутри меня вспыхнули новые строчки:

Режим: спуск с орбиты/посадка.

Приоритеты: сохранность носителя, сохранность комплекса, коррекция перегрузок.

Бот содрогнулся, проходя через плотные слои атмосферы. В этот раз, не зная, как на перегрузки отреагирует биоскафандр, я приказал спускаться не в боевом режиме. За бортом ревело и шуршало, снаружи по корпусу били потоки огня, на визоре привычно выступали данные: скорость, угол входа, внешняя температура.

— Экипаж, — проревел во внутреннюю сеть пилот. — Идем в зелёной зоне.

— Давай в жёлтую — приказал я, поняв, что обычные перегрузки Федя держит отлично.

Бот ускорился, перегрузки возросли и биоскафандр мгновенно перестроился, компенсируя нагрузку. Переносить в нем такую посадку оказалось куда как комфортнее, чем в обычном штурмовом комплексе.

— Смотри Найдёнов, — мрачно заметила Кира, — не выдержит твоя зверушка, и сдохнешь тут при обычной посадке.

— Не переживай, — сообщил я. — Федя сказал, что, если что, использует тебя как амортизатор.

— Федя может получить вилкой в печень, — отрезала она. — И ты вместе с ним.

Сеть АВАК шевельнулась где-то в глубине сознания, словно прислушиваясь к нашей перепалке. Я аккуратно отгородился, послав вниз простую, понятную метафору: «своё, транспорт, движение к зоне контакта, нет угрозы».

В ответ пошёл мягкий, но ощутимый отклик. Планета уже «узнала» нас: знакомые сигнатуры двигателей, энергетических профилей, массовый отпечаток десанта. Как живая иммунная система, которая выучила запах своих лимфоцитов и теперь не спешит их жрать.

— Подлёт к острову, — отрапортовал пилот. — Две минуты. Визуальный контакт есть. Шторма нет. Сверху — облачность, снизу — океан. Волна умеренная, местных монстров не наблюдаю. Подтверждение по сенсорам — «Земля»?

— По приборам чисто, — отозвался Тимур с борта линкора. — Фон нормальный, радио — наше, АВАК молчит, СОЛМО — не светятся.

— Не расслабляться. — ответил я.

Федя тихо согрел внутренности — это у него так «внимание» и «готовность» обозначались. Индикаторы скользнули вверх:

Адаптация: 68/200.

Интеграция с локальной сетью: стабильна.

Понял, — сказал я мысленно. — Смотри по сторонам. Но без самодеятельности.

Посадка прошла почти гладко.

«Почти» — потому что в какой-то момент боковым сенсорам показалось, что из волн лезет что-то большое и зубастое. Техник на соседнем ложементе успел выругаться, пилот — пообещать, что «если ещё раз датчики так пошутят, он их лично выкинет в плазменный ресивер», и только потом система признала, что это был крупный вал и игра теней.