В это время я был занят повседневными делами базы и толком не посещал лабораторию, где шло изучение разбившегося корабля СОЛМО. Баха ежедневно скидывал мне отчёты, но пока ничего нового рассказать не мог, так что я с головой погрузился в другие неотложные вопросы, требующие срочного решения.

Моя сеть АВАК росла как на дрожжах. Магистр работал без отдыха, присоединяя к сети всё новых и новых бойцов. Особо большой урожай он собрал у того островка, где почти в полном составе погибла первая группа высадки. Сейчас счёт подконтрольных мне биотехноидов различной степени развитости перевалил уже за две тысячи.

На острове, на котором была уничтожена наша первая база, и в его окрестностях, нам удалось найти почти всех погибших десантников и инженеров, а точнее то, что от них осталось. Сбитые биотехноидами десантные боты, подбитые турели и боевые роботы, останки малого десантного корабля и трупы бойцов были подняты из океана и переправлены на линкор. Скорбная и тяжёлая как физически, так и морально работа…

Безопасный периметр вокруг базы тем не менее расширялся ежедневно с геометрической прогрессией. Принятые в «стаю» бойцы АВАК тут же уходили на патрулирование или на зачистку новых секторов от опасных форм жизни, давая нам надежду на то, что, вскоре хотя бы эту часть океана можно будет использовать как новый дом для колонистов.

Федя вел себя нормально и неприятностей мне не доставлял. Даже во время наших с Кирой вечерних занятий… борьбой в партере, он вел себя как приличный мальчик и не высовывался. Адаптация симбиота показывала на визоре 114/200, что бы это не значило, но пока я никаких новых изменений не замечал. Я привыкал к своему боевому имплантату, и каждый день изучал его возможности, предела которых, по-моему, у него почти не было. Я уже выходил в нем в отрытый космос, сутками находился в океане, сам участвовал вместе с биотехноидами в уничтожении опасных хищников, сходясь с ними в рукопашную, и всегда Федя выгребал без особых напрягов и проблем. Я даже спрыгивал с бота, правда над водой, и симбиот сумел превратится в планер, мягко доставив меня на поверхность планеты. Скафандр мог менять форму по любому моему желанию, подстраиваясь под обстоятельства. Я всё больше и больше понимал, что с этим непрошенным гостем, который подселился в мой организм, я вытянул джек-пот.

В один из дней, когда я уже собирался поужинать и лечь спать после трудного дня, меня вызвали по внутренней связи из лаборатории.

— Командир, — позвал Баха — Спустишься в лабораторию карантинного модуля? У меня тут игрушка для тебя.

— Если это ещё один кусок непонятного стекла, который «ведёт себя подозрительно», — заранее предупредил я, — я тебя этим стеклом лично накормлю.

— Не стекло, — загадочно ответил он. — Маяк.

Вот тут я забыл про усталость, и уже через несколько секунд целенаправленно топал в логово нашего гения.

Лаборатория карантинного модуля была построена по принципу «если оно рванёт — база выживет». Толстые стенки, отдельный контур, свои энергоблоки и связь через десяток фильтров. Внутри — Баха, два оператора, пара техников и целый лес голограмм.

В центре, за прозрачным бронированным щитом, висела аккуратная, почти правильной формы «глыба» — что-то вроде сплющенного многогранника, с обломанными краями. Поверхность местами матовая, местами гладкая до зеркальности. По ней бежали тусклые маркеры сканеров.

— Узнаёшь? — спросил Баха, даже не поздоровавшись.

Я узнал. Та штука, которая всплыла среди обломков, когда мы пробирались от разбитого бота к острову, и которая посылала непонятные сигналы, что привлекли биотехноидов.

— Да.