— Итак, — сказал я. — У нас есть: корабль-робот, полностью рассчитанный на железо. У него нет собственных мозгов, только приёмник команд и рупор «мне плохо». Живых внутри нет и не было. А значит…

— А значит, — подхватил Баха, — что то, с чем мы имели дело, даже не «бог» в классическом понимании. Это… палец. Нервный отросток. Инструмент. Управляемый чем-то большим. Где-то ещё.

— Это дрон, — добавил Баха. — Да, суперсложный, да, с автономией уровня «может ходить по маршрутам и драться по шаблону». Но всё равно — дрон. Стратегически он тупой. Всё по инструкциям. Поэтому, кстати, он и повёл себя так предсказуемо, когда увидел «Скаут».

— Предсказуемо, ага, — скривилась Кира. — Особенно в момент, когда он наших разведчиков чуть не похоронил.

— Это не отменяет того, что он был крупной, но всё же пешкой, — пожал плечами Баха.

Заг почесал затылок.

— То есть, — медленно проговорил он. — Плохая новость в том, что операторы этого робота где-то там, живы-здоровы и теперь точно знают, что их дрон кто-то размазал по морскому дну.

— Скорее всего, — согласился Баха. — Вопрос в том, как далеко тянется их связь. И успел ли этот маяк заорать достаточно громко, прежде чем всё вырубилось.

Я перевёл взгляд на маяк. Теперь он уже не казался мне частью «божества». Обычный (по их меркам) кусок сервисного железа. Да, из чужой физики. Да, непонятно на чем работающий. Но по сути — аналог нашего аварийного передатчика. Только намного мощнее и умнее.

— Может мне его… — Кира выразительно повела рукой, — … поджарить? От греха подальше?

— Нельзя, — хором ответили Баха и оператор.

— Это наш единственный шанс понять, как работает их сеть, — добавил Баха. — Командир, представляешь? Если мы разберём структуру этого маяка, мы сможем… ну, хотя бы слушать. Может быть — подделывать пакеты. Маскироваться.

— А может — и получить по морде всем их флотом сразу, — резонно заметил Заг. — Другого оружия кроме разбитой пушки для биотехноидов на нём не нашли?

— Пока нет, но не расслабляйся, — покачал головой Баха — Мы ещё не всё изучили.

Я потер переносицу.

— Ладно, — сказал я. — Формулируем выводы.

Я поднял руку и стал загибать пальцы.

— Первое: корабль СОЛМО, с которым мы имели счастье познакомиться, был полностью беспилотным. Это робот. Спорить будем?

— Не будем, — покачал головой Заг. — По внутренней топологии — без вариантов.

— Второе: мозгов у него было ровно столько, сколько нужно, чтобы выполнять внешнюю волю и не ронять себя на планеты и астероиды. Все стратегические решения принимались где-то ещё. Он — исполнитель.

— Согласен, — сказал Баха. — Всё, что мы видим — набор жёстких шаблонов.

— Третье: аварийный маяк — это их эквивалент «чёрного ящика на громкой связи». Он не думает, он орёт. И орёт не «спасите нас», а «у меня отвалилась связь с начальством».

— Примерно так, — подтвердил Баха.

— Четвёртое, — я сжал кулак, — настоящая проблема у нас не здесь, в этих обломках. Она там, где сидит то самое «начальство», которое кидает по галактике такие игрушки.

Повисла пауза.

— Знаешь, — тихо сказала Кира, — раньше я думала, что мы уже вляпались по уши. Сейчас понимаю, что это был только мизинец.

— Не драматизируй, — вздохнул Заг. — У нас теперь хотя бы есть чёткое понимание, что это за штуки.