Я усмехнулся.

— Радует только одно, — сказал я. — Мы здесь первые, кто залез в голову их маяку. И, возможно, первые, кто понял, что этот «бог» был всего лишь очень злым роботом. Если повезёт, мы сможем использовать это против них.

— Типа, натравить их же дронов на их же задницу? — уточнила Кира.

— Типа того, — кивнул я. — Но для этого нам нужно, чтобы этот маяк сначала научился говорить на нашем языке. А мы — на его.

— Я этим и занимаюсь, — хищно оскалился Баха. — С АВАКом справились, и с этим разберёмся.

— Ладно, — вздохнул я. — Официально фиксируем: корабль СОЛМО был просто роботом без экипажа. Потроши его дальше, по полной программе. Радует, что пока я не вижу, чем он может противостоять «Земле» в бою, очевидно он заточен только под борьбу с бойцами АВАК, но я хочу, чтобы мы извлекли из этих обломков максимум пользы. Я хочу знать кто им управляет, и как эту суку можно найти!

Где-то под кожей довольно уркнул Федя, явно одобряя такую формулировку. Та штука, что мы приняли за местного бога, оказалась всего лишь машиной, а машины — это то, с чем люди умеют воевать.

Глава 7

Я уже собирался развернуться и уйти, когда Баха тихо, почти виновато кашлянул. Такой звук у него бывает, когда он нашёл что-то настолько странное, что опасается вслух произносить.

— Командир… — протянул он. — Это ещё не всё.

Я остановился на полушаге. Повернулся. Он не улыбался. И это было плохим знаком.

— Говори.

Баха кивнул оператору, и тот загрузил новую голограмму — не схему, не логи, а что-то, похожее на рябь в толще прозрачного куба. Нестабильный спектр, срыв частот, повторяющиеся пики. Похоже на сердцебиение очень нервной звезды.

— Это что? — спросил я.

— То, — сказал Баха, — что маяк успел передать в последнюю секунду, прежде чем окончательно умолк.

Тишина в лаборатории стала плотнее, как если бы её можно было резать. Даже голограммы подвисли в воздухе с той самой предгрозовой густотой.

— Маяк успел что-то передать? — переспросил я медленно, чтобы убедиться, что услышал правильно. — Куда?

— Туда же, куда и все его аварийные пакеты. — Баха развёл руками. — Но это не обычный пакет.

Голограмма увеличилась. Пики сложились в структуру. Нарастала волна, как при выключении огромного магнитного поля, потом резкий провал… и отклик.

Едва заметный. Почти шум. Но не наш.

У меня по позвоночнику прошёл холодный ток — тот самый, который бывает, когда понимаешь: вселенная только что посмотрела тебе прямо в глаза.

— По амплитуде это… — начал оператор, но замолчал. — Ну… ты сам видишь.

Да, я видел. Это была не команда. Не идентификатор. Не «принято». Это была засечка. Метка. Как будто кто-то там, далеко, провёл по маяку взглядом и поставил жирную галочку: «ОН — ТАМ».

Я медленно выдохнул.

— Как давно вы это нашли? — спросил я тихо.

— Часа два назад, — признался Баха. — Я хотел перепроверить. Пять раз. Все пять — одно и то же. По времени сигнал прошел в тот промежуток времени, когда мы этот маяк в первый раз обнаружили. Помнишь, как он всплыл и пытался выйти на связь? Очевидно он принял нас за своих и выдал предельную мощность, потратив всё, что у него оставалось из запасов энергии. Я думаю, что в наших скафандрах был остаточный код СОЛМО, и он его обнаружил…

— Отлично, — сказала Кира сухо.