— Опять перенаправил питание, — выдохнул он. — В прошлый раз вроде помогло…

Помогло, но не с комом. Стены коридора запульсировали как живые, и сегменты материала, из которых он состоял, стали взрываться как лампочки, при скачке напряжения. Вокруг нас тоже!

— Да твою же мать! — Выругался Заг, когда почти прямо перед его биошлемом один из сегментов разорвало на части. — Тебя мы помочь просили, а не эта штуковина!

— Все назад, отступаем! — Заорал я — Огня не прекращать.

Мы попятились назад, прикрывая друг друга, а нас просто засыпало осколками, которые взрезали пространство вокруг нас, время от времени попадая в скафандры. Я стонал от боли, так как каждое поражение симбиота воспринимал буквально своей нервной системой. Боль была сильная, но длилась не долго, симбиот быстро латал свои раны, и вскоре я даже начал почти привыкать к этим резким вспышкам. Страдал не я один: Баха выл при попаданиях, Заг матерился, а Кира выкрикивала угрозы в адрес инженера, и если она выполнит хотя бы десятую часть из того, что обещала, то Бахе придётся туго.

Впрочем, кому досталось всё же первому. В нескольких сантиметров от него прошла целая серия разрывов. Волна осколков ударила в механизм сбоку, перебив вращение двух колец сразу. Оно исказило траекторию, завалясь влево. Его резаки дёрнулись, потеряли синхронность.

Кира не упустила момент. Как обычно она действовала на грани каких-то звериных инстинктов, всех, кроме чувства самосохранения. Она буквально пробежала по стене, прошла диагональю и всадила заряд прямо в уязвимое место между сегментами. Вспышка. Металл треснул, часть внешнего кольца отлетела. Оттолкнувшись от потолка, Кира оказалась в тылу противника, и с виду была абсолютно целой. Ком задергался, очевидно не успевая принять решение, кто же из нас опаснее, мы с Загом, которые продолжали поливать его огнём, или Кира, оказавшаяся у него за спиной. Тем самым он открывал нам уже пораженные и ничем не защищенные участки своего странного корпуса.

Я продолжал стрелять, отвлекая внимание поврежденного врага на себя. И через долгих десять секунд мы его добили.

Ком взорвался лавиной обломков. Эти обломки оказались опаснее самого защитного механизма. Резкие, острые, рикошетящие. Один фрагмент прошёл в миллиметре от горла Киры. Второй ударил в мою грудь, вмяв броню. Третий пробил Загу боковую панель. Мы укрылись, кто где успел, пока шквал не стих.

Как только обломки перестали носится по коридору, я поднял голову — и понял, что мы всё ещё живы только по недоразумению. Потолок над нами пошёл рябью. Волна вибрации прошла и по сегментам, и они начали смыкаться, заполняя те пустые пространства, где часть стены лопнуло от устроенной Бахой перегрузки. Они смыкались словно гигантские челюсти.

— Вперёд! — бросил я, даже не пытаясь понять, что узел сейчас готовит.

Мы помчались дальше по коридору, но он уже менялся. Путь впереди сжимался, превращаясь в узкую кишку, а позади сегменты смыкались и перекручивались. Узел не просто хотел нас раздавить — он выталкивал нас туда, куда ему было нужно.

Первый раз мы поняли это, когда ушли влево — туда, куда вёл единственный свободный проход.

Второй — когда проход внезапно раздвинулся, открывая огромную камеру.

И третий — когда позади нас закрылся вход.

Не плавно. Не механически. А как будто гигантская рука смяла бумагу. Мы оказались втянуты внутрь.

Камера была цилиндрическая, но с рваными, неровными стенами. В центре, знакомый — высокий столб из композитных пластин, дрожащий от переизбытка энергии. Он светился сквозь трещины и, словно маяк, притягивал внимание.

— Это ловушка, — выдохнул Баха. — Стопроцентная ловушка. Нас сюда стянули специально.

— Мы знаем, — спокойно сказал Заг и поднял оружие.