— Ну что, Федя, — тихо сказал я вслух. — Похоже, нам с тобой предстоит работы выше крыши.

Симбиот дал короткий, сухой импульс «готовность», и где-то на периферии сознания вспыхнула новая строка:

Адаптация: 64/200.

Статус: носитель принят как первичный.

Цель: выживание комплекса «носитель+симбиот+локальная сеть».

— Во, — хмыкнул я. — Уже семья.

Я выдохнул, открыл глаза, посмотрел на часы, всплывшие перед глазами. До общего брифинга оставалось сорок минут. Можно было бы прилечь, но я знал себя: если сейчас вырублюсь, потом меня будет не поднять никаким будильником, даже сигналом боевой тревоги. Я поднялся, подошёл к умывальнику, плеснул в лицо холодной воды.

— Соберись, Оператор, — сказал я своему отражению в зеркале. — Народ ждёт сказку.

Отражение скорчилось, но кивнуло. Федя тихо фыркнул у меня под кожей, и мы вместе повернулись к двери. Карантин закончился. Начиналась новая глава бардака под кодовым названием «колонизация Мидгарда силами сумасшедших». И, как ни странно, мне это нравилось.

Коридоры до импровизированного конференц-зала, вместо которого мы использовали ангарную палубу, были заполнены народом — кто шёл строем, кто просто торопился, кто вел за собой платформу с оборудованием. На меня всё ещё косились, но уже не как на неизвестно что, а скорее, как на странного, но своего командира. Немного пугающего. Совсем чуть-чуть. В меру.

Федя ощущал всё это как рябь на воде: множество маленьких волн, эмоций, взглядов, отражений. Но держался тихо. Я чувствовал, как он «сидит ровно», не вытягивается, не поднимает щупальца внутренней брони. Молодец. Дрессируемся.

У шлюзовой камеры ангара дежурил наряд десанта в полной броне, выполняющий функции военной полиции. При виде меня командир патруля отдал приветствие и открыл створки.

Внутри уже собрались почти все: пилоты, инженеры, медики, бойцы десанта, аналитики, обслуживающий персонал. Зал гудел ровным, плотным шумом. Но как только я переступил порог — звуки схлынули, будто кто-то нажал паузу.

— Встать! Смирно! Командир прибыл, — произнёс Денис, поднимаясь. — Начинаем.

Я кивнул и занял место у галографа. Мой имплантат тут же подключился к нему и вывел передо мной трёхмерную проекцию планеты. И тут же — странный отклик снизу, от сети.

Федя чуть толкнул меня изнутри: «свой». Планета, зараза морская, тоже слушала. И это было… тревожно, но терпимо.

— И так, — начал я, — перед вами Мидгард. И да, — я поднял руки, пока кто-то из аналитиков не успел задать вопрос, — это название неофициальное. Но мне так проще. Если кому-то мешает — можете в рапортах писать «объект-01». Лично я буду говорить просто «планета». Потом, когда колонисты будут выведены из сна, мы проведем опрос и голосование, и решим, как её назвать окончательно.

Первые хмыки прокатились по залу. Хорошо. Народ расслабляется.

— Итак, — продолжил я. — Ситуация у нас следующая. Планету мы официально не взрываем, не жжём, не зачищаем. Мы здесь надолго. И, что бы там ни говорили историки, первопроходцы редко славятся долголетием, если не умеют договариваться с местным населением, которое сейчас представляю я.

За левым столом кто-то тихо ухнул.

Я скосил глаза:

— Да-да, со мной вы будете договариваться. Всё честно: если что-то пойдёт не так — я буду первый, кто за это ответит. Всем вам на имплантаты направленны краткие инфопокеты, о сложившейся ситуации и о том, что случилось на планете с первой группой высадки.