Остановив попутную машину, Вика назвала свой адрес. Через несколько минут она уже открывала дверь ключом — нарочито медленно, потому что слышала, что там, в квартире, звонит телефон. Пальцы дрожали от нетерпения, но Вика все же заставила себя спокойно, не торопясь, повернуть ключ в замочной скважине — один, потом другой раз… Когда Вика оказалась внутри квартиры, телефон уже молчал.

…Она бесцельно ходила из комнаты в кухню, пыталась читать, смотреть телевизор. Поняв наконец, что ее не спасет ничего, кроме забытья, проглотила две таблетки димедрола, разделась и принялась ждать, когда же они подействуют. Уже находясь на грани между реальностью и забытьем, она вдруг подумала: «Кажется, я правда бросила курить… Это хорошо. Это просто замечательно!» Проснувшись на следующий день утром, она вспомнила, что ей снился Павлик.

* * *

Павлик смотрел на нее своими прозрачными глазами и снова твердил о том, как сильно соскучился. Это был уже не сон — Вика проснулась почти два часа назад, привела себя в порядок. Звонок в дверь застал ее за чтением газеты. Она снова просматривала объявления о работе — только на этот раз более внимательно. Нервно, сама того не замечая, постукивала пальцами по светлой лакированной поверхности кухонного стола, задумчиво вертела в руках ручку и что-то подчеркивала. Она даже не знала, радоваться или огорчаться тому, что ее оторвали от этого занятия.

— Ты даже не позвонил.

Она смотрела, прищурившись, как играют огоньки от лампочки в его потемневших от приглушенного света глазах. Павлик казался ей немного растерянным, и радостным, и грустным — так, наверное, выглядят поэты в минуту вдохновения. Небрежно распахнутая короткая кожаная куртка, прядь волос, неожиданно упавшая на лицо, розовый румянец на щеках — все это делало его внезапно помолодевшим, но от того еще более беззащитным.

— Я звонил, но у тебя, кажется, повреждение на линии. Сплошные короткие гудки. — Павлик без повода рассмеялся и притянул Вику к себе. — На улице уже почти лето, Викуля!

Вика позволила ему несколько раз дотронуться губами до лица, отстраненно подумав: «Повреждение на линии… Ведь такое тоже бывает. И очень часто. А я об этом даже не знала». Потом она все-таки отстранилась от Павлика и скрылась в дверном проеме. Подняв телефонную трубку, не услышала абсолютно никаких звуков.

— Да, ты прав. Повреждение на линии, — подтвердила она, наблюдая за тем, как он торопливо снимает с себя верхнюю одежду. — Интересно, это надолго?

— Сейчас позвоним, узнаем. — Павлик достал из внутреннего кармана мобильный телефон и вопросительно посмотрел на Вику: — Ты знаешь, по какому номеру можно…

— Не нужно, — она оборвала его, — не нужно ничего узнавать. Какая разница, мне все равно не нужен телефон. В крайнем случае могу позвонить из автомата.

Некоторое время Павлик молча смотрел на нее, видимо, отметив несколько необычные нотки в ее голосе, немного изменившееся выражение лица. Ни слова не сказав, опустил мобильник в карман, повесил куртку на вешалку и снова улыбнулся.

— Знаешь, Викуля, у меня для тебя новости.

— Да? — Вика отреагировала достаточно вяло, продолжая думать о своем.

— Видела дом, который строится на набережной? Одноподъездный, с двухъярусными квартирами?

— Сейчас по всему городу строятся десятки таких домов, — ответила Вика, припоминая высокий силуэт кирпичного здания, расположенного как раз напротив кафе «Андалузская лагуна».