Даниил вздохнул, потом молча кивнул головой.

— Сергей, — полковник обратился ко мне, — надеюсь, вы тоже понимаете, что именно вы нужны будете в первую очередь. Если всё пройдет хорошо, услуги ваших… коллег могут и не понадобиться.

— Разведка, — утвердительно ответил я.

— Разведка, — согласился полковник. После чего улыбнулся, как мне показалось, даже с благодарностью, — кстати, ваш товарищ, — он кивнул на Ивана, — нужен нам с той же целью. Вы ведь в курсе его удивительной способности видеть необычные сны? Но его услуги нам будут нужны только если вы потерпите фиаско.

Ваня с удивлением посмотрел на меня; я в ответ лишь пожал плечами.

9

С самого начала развития кризиса встал вопрос о применении ядерного оружия. Кто-то из экспертов настаивал на том, что тянуть не стоит. Кто-то предлагал оставить этот вариант на тот случай, если ситуация будет развиваться совсем уж безнадёжно, ссылаясь на непредсказуемые последствия.

Решающую роль в том, что до сих пор решение об ударе не было принято сыграло то, что вторжение удавалось сдерживать. Кроме того, потенциальная площадь поражения была слишком большой. Одним зарядом дело бы точно не ограничилось. А такой объём уже был чреват серьёзными последствиями в планетарном масштабе.

Другое дело — если бы удалось вычислить либо точные координаты того места, где происходит соприкосновение нашего мира с Хаосом, или хотя бы определить командные центры сил вторжения, если таковые вообще существуют.

Именно в этом и состояло моё задание.

Времени мне не оставили: сразу после брифинга меня позвали на вертолётную площадку. Но я настоял на том, чтобы ещё раз попасть на встречу с командующим.

После не слишком долгого согласования мне дали добро. Я вернулся в тот же кабинет, где мы увиделись в первый раз.

Только теперь я заметил, насколько он устал и вымотан.

— Слушаю вас, — первым начал командующий.

— Не займу много времени, — ответил я, почему-то смутившись, — я насчёт Даниила.

— Понимаю, у вас были некоторые разногласия, но сейчас совершенно не время для каких-то личных отношений.

— Дело совершенно не в этом, — ответил я.

— Тогда в чём же?

— Я заметил, что даже наши специалисты продолжают относиться к нему как к человеку. Да, имеющему уникальный опыт, обладающему большими знаниями. Далеко не святому. Но — человеку.

— Сергей Александрович, — командующий неожиданно обратился ко мне по имени-отчеству, как принято в органах, — он и есть человек. Да, обстоятельства меняют людей. Мы вообще довольно гибкие создания. И, если уж совсем начистоту, если то, что про вас написано в отчётах — правда, то именно вы куда меньше человек, чем может показаться на первый взгляд. Но ситуация такова, что я готов использовать любую возможность. Всё, что у нас есть.

— Дело не в этом, Аркадий Григорьевич, — ответил я, с трудом, но вспомнив имя и отчество генерала, — а в том, что он всё же не человек. Я не сразу это понял. Человек — это, прежде всего, тот, мотивы кого мы можем понять. Даже самые причудливые. Они будут объяснять его поступки и устремления. А с Даниилом же… я надеялся, что ему нужно только переждать здесь некоторое время. Прожить жизнь, чтобы уйти дальше, преследуя одному ему ведомые цели. Он хотел выбраться из своего мира вовсе не ради жизни обычного человека. Он отчаянно хотел свободы. И я даже вообразить не могу того, чего он хочет теперь. Но уверен — он ведёт свою игру.