|
— Сколько ему осталось? — спросил мистер Мун. — Врач говорит, что он может умереть в любой момент. Честно говоря, это чудо, что парень еще жив. Данбар метался на постели, бормоча какую-то околесицу. — Бедняга бредит. Из того, что он сказал, мы разобрали, что на него напала странная тварь. Что-то вроде обезьяны, только чешуйчатой. — Чешуйчатой? — Доктора вкатили ему хорошую дозу морфия. Так что вряд ли можно его обвинять в избытке воображения. — Что-нибудь еще? — Он постоянно говорит о своей матери. Говорит, что видел ее. — Свою мать? — Мистер Мун странно посмотрел на полицейского. Как я понимаю, когда попадают в такую переделку, первым делом мамочку зовут. Данбар снова забормотал. На сей раз слова оказались несколько разборчивее. — Да пребудет с тобой Господь... — Что? — Эдварда фраза встревожила.— Что это было? Сотрясаемый ознобом, несчастный попытался сесть. — Да пребудет с тобой Господь.— Он испустил слабый стон и снова упал на постель. Данбар не говорил, но еще дышал. Жизнь его держалась на тонкой ниточке, слабой и истончившейся. — Долго не протянет.— Мерривезер вздохнул.— И чем скорее это кончится, тем для него лучше. Мистер Мун отвернулся и отошел. — Я хочу знать, сколько ему осталось. — Не принимайте так близко к сердцу,— произнес Мерривезер. — Должна быть какая-нибудь зацепка. Почему я ее не вижу? Сомнамбулист все еще дремал в экипаже. Человек на козлах дрожал от холода. — Отвезите нас домой,— попросил Мун, выходя на улицу. Возница кивнул. — Инспектор? — обратился Эдвард к полицейскому. — Да, мистер Мун? — Я хочу увидеть тело Хонимена. — Боюсь, семья кремировала его еще на прошлой неделе. — Кремировала? — Сожалею, но это так. Иллюзионист нахмурился. — Поймите, мы должны остановить это,— подал голос Мерривезер.— Это должно кончиться. Мун велел трогаться. — Дайте мне время, — пробормотал он. — Дайте мне время! Филип Данбар скончался примерно через час после того, как Мерривезер пожелал ему поскорее отойти в лучший мир. До самого конца он кричал от боли. Огорченный неудачей, мистер Мун погрузился в пучину низменных страстей. Через два дня он заглянул к миссис Мопсли. Сладостно утомленный, Эдвард лежал на кушетке в гостиной, едва прикрыв срам прозрачным женским платьем. Мина, девушка с бородой и рудиментарной рукой, сунула ему в губы зажженную сигариллу и, пританцовывая, удалилась из номера. Хозяйка борделя просияла, довольно потирая руки. — Вижу, вы довольны Миной? — Она само совершенство. Моя любимица. В комнате сидели еще три девушки, все трое бывшие любимицы мистера Муна. В ответ на его фразу они изобразили страдание, скроив печальные физиономии. Одна из них, дурочка по имени Клара, подползла к нему и начала тихонько поглаживать его шею. Эдвард бросил ей пару фартингов, и та радостно упрыгала прочь. — Видать, неудачная ночь, раз столько ваших девушек не при деле. — О да, сэр. Сегодня вы наш первый клиент. Честно говоря, вся неделя была неудачной. — Правда? — Иллюзионист попытался выдуть колечко дыма, но безуспешно. |
