Подойдя к шкафу, я отыскала кусок материи, который обычно использовали для перевязки ран. Она лежала в одном из боковых ящиков в самом низу, соседствуя с пучками трав и бутылками настоек. Повязав ткань на манер шейного платка и натянув ее до самого носа, я взглянула в зеркало и удовлетворенно кивнула. Остался лишь завершающий штрих – шляпа с широкими полями, которые отбрасывали тень на верхнюю половину лица.

То, что меня путали с Майей, вызывало неудобства. Меня узнавали. И я не хотела повторения ситуации на улицах этого маленького города, раскинувшегося под окнами цитадели.

Когда я закрепила кинжал, полученный от Рафаиля, мой взгляд остановился на бутылке опиума, стоящей на тумбочке рядом со свежим букетом лаванды. Ее цветки оказались белыми – этот оттенок встречался реже всего. Обычно люди предпочитали выращивать иные цвета.

Опустив снотворное в карман, я вдруг услышала крики вдалеке и подошла к окну.

Трое молодых даэвов стояли у крепостных стен и выводили печати. Делали они это громко, дурачась. Они были явно младше меня, но вот насколько – понять не получалось. Я считала свой возраст, принимая во внимание лишь года, которые прожила.

Прямо на моих глазах девушка, взяв с земли ветку наподобие меча, начала тыкать ею одного из дивов. Тот поначалу лишь отмахивался, а потом, поймав другой конец, потянул на себя, дернул и вырвал ветку из рук дэвы. А уже через несколько секунд парочка, бросив свое занятие, гонялась друг за другом, носясь возле цитадели.

Они бегали зигзагами, перемахивая через все то, что попадалось им на пути: бочки с вином, корзины с продовольствием, недавно доставленные в крепость. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы внизу кто-то не рявкнул. Хрипло, не так звучно, как прежде, но я узнала этот голос. Пожилой мужчина, хромая, шел к этим двоим, что тут же замерли, вытянувшись по струнке.

Надо же…

Это был тот самый наставник из лагеря с озера Спокойствия, который сначала разгонял дерущихся теневых в первый день, а потом застал нас в Священном озере. Он до сих пор со всем усердием следил за порядком.

Я рассмеялась – легко, прикрывая рот ладонью. Но когда в дверь резко постучали, замолкла. Застыла, настороженно прислушиваясь.

Стук повторился. Решившись, я открыла. За дверью оказался Рафаиль – вид у него был крайне растерянный, а взгляд полнился подозрением.

– Это ты смеялась? – нахмурившись и поднеся ладонь к виску, спросил он.

– Что-то не так? – поинтересовалась я, почти не смутившись.

– Нет. Просто хотел попросить кое о чем… – Он засомневался и уточнил: – Это точно ты, Сара?

– Не помню, чтобы ты раньше звал меня по имени.

Мы прежде и не разговаривали-то толком. По крайней мере, я этого не помнила. Рафаиль всегда пытался заставить Люция остепениться и не искать неприятностей на свою голову. Но выходило у него это из рук вон плохо.

Мой ответ заставил дива расслабиться.

– У меня просьба.

– Если это в моих силах, то конечно.

Теневой кивнул. Сощурил голубые глаза, осмотрелся.

– Пригляди за Люцием.

– Почему я должна за ним приглядывать? – недоуменно посмотрела я на него.

– Магия тьмы, которую он использует, слишком могущественна. Порою у него меняется настроение. Потеряв контроль, он способен перейти грань.

Слова дива прозвучали зловеще и в то же время как-то обыденно для той новости, которую он поведал. Когда теневой переходит грань, итог бывает один – его смерть.

Я вспомнила о том, что когда-то сказал Сезар: «Он дал тьме поглотить себя». В тот момент я не поверила, что Люций способен на это, но выходит, ошибалась?

– В отличие от остальных, он возвращается.