Среди людей особую популярность снискала другая версия случившегося: богиня света и бог тени в знак любви обменялись своими сердцами. Но они оказались очень ревнивы и раз за разом копили обиды, до тех пор, пока однажды не разбили сердца друг друга на множество осколков. Так и появились три пары кристаллов – один разрывает ткань мира и призывает Серую энергию, а другой ее усмиряет. В некоторых вариантах истории говорилось, что кристаллы сами выбирают своих хозяев и потом уже их не меняют.

Даже если это и выдумка, то красивая.

Хотя к чему такая любовь, что причиняет боль? Правда, по мне, никакая не нужна…

Неожиданно раздался глухой хлопок, и я посмотрела в окно. По каменному выступу скакала маленькая птичка, сотканная из тьмы. Увидев, что я ее заметила, она еще резвее начала прыгать за стеклом. Дымные росчерки темной магии оставались позади нее, не поспевая за существом.

Мне даже не пришлось гадать, кто мог быть настолько дерзок, чтобы вторгаться с теневым колдовством в светлую башню. Я беззвучно, одними лишь губами приказала: «Прочь». Отвернулась, убеждаясь, что создание не привлекло ничьего внимания, а когда посмотрела в окно вновь, птицы и след простыл.

– Мы живем в самое спокойное время, порождений стало намного меньше, чем было еще несколько веков назад. Раньше далеко не все доживали до конца обучения… – тем временем говорил наставник, провоцируя тревожную тишину.

Они умирали…

В Академии Снов юные даэвы отправлялись на свою первую охоту – уничтожение про́клятых предметов и всякой нечисти. Многие мечтали сразу же наткнуться на ревенанта, даже не представляя, насколько это на самом деле опасно.

Их сжигало нетерпение.

– Учитель, а если предположить, что когда-то появится еще один раскол?

Учитель остановился, перестав мерить шагами комнату, и я даже ощутила отголоски его недовольства и возмущения. Если бы спрашивал кто-то другой, а не Натан Страйд, который принадлежал к тому же ордену, что и преподаватель, наверное, он бы не сдержал гнева.

– Нам не стоит о подобном вообще заговаривать. Все равно что спрашивать, что будет, если небеса рухнут на землю, – проворчал див. Но, наткнувшись на внимательные и требовательные взгляды, страж вынужденно продолжил: – Над первым порталом раскинулся купол, удерживающий внутри себя практически всю энергию Серого мира. Но если появится второй и над ним не будет никаких преград… то, вероятно, рано или поздно мы все умрем, – быстро закончил он.

В воздухе повисла тревога, но длилось это недолго. Все поспешно осознали, что такое вряд ли когда-то произойдет, по крайней мере, не на их веку, и совсем скоро успокоились. Занятие пошло дальше своим чередом.

Поднявшись, я взяла перо и, прижимая к груди скрепленную нитками тетрадь, покинула аудиторию. Прошедший урок вызвал смутное чувство тревоги, и я слишком погрузилась в себя, поэтому не услышала, как назвали мое имя.

– Сорель. – Натан нагнал меня, преграждая путь.

Я посмотрела на него, ожидая объяснений.

– Извини. Ты не откликалась. Пойдем на следующее занятие вместе? – предложил Страйд. – Если ты, конечно, не против.

Когда-то давно Фредерик подтрунивал надо мной, обвиняя в том, что я мало с кем сохраняю теплые отношения в обители.

– Посмотри на Айвен… – приводил пример брат. – Она подружится с кем угодно… Правда, с кем угодно, кроме Флер!

Див рассмеялся, а я слабо улыбнулась в ответ. Но потом, убедившись, что мы одни, все же призналась:

– Фредерик, не думаю, что я в этом нуждаюсь. Я не могу постоянно ограждаться от чужих чувств, а когда кто-то… слишком близко… Я становлюсь восприимчивее к их ощущениям.