– Мы опять отклонились. А я говорил о том, что это только в естественных условиях малакост – рыбешка не более полуметра. В промысловых же хозяйствах разводят какой‑то гибрид, по‑моему, с крокодилом, потому как если у малакоста натурального пасть достигает трети от длины тела, то у наших тварей ротик ровно в половину всей особи, а длина ее – три метра с гаком!

Все представили себе лероевский "гак" и ужаснулись.

– Да, так вот. Только я вышел за своими кибами приглянуть, как там они к приемке трала приготовились, – меня на связь зовут. Наблюдатель докладывает, что прямо на меня движется вполне приличный косяк на такой‑то глубине, с такой‑то скоростью и приблизительной массой, которой только мне и недоставало до выполнения месячного плана. "Берем!" – кричу, и вдруг соображаю, что не доложено главное: а что за рыба? "Кто в сети просится?" – спрашиваю больше для порядка, потому как о той добыче, которая нам не подходит по своим параметрам, киб‑наблюдатель просто докладывать не будет. А он, вместо того чтобы одним словом все прояснить, начинает уточнять глубину чуть не до сантиметра, среднюю массу и прочие тонкости. Что за нептуновы шуточки?! Я на него рявкнул, но киб не робот, он интонаций не воспринимает. Бормочет свои параметры, а о главном – ни гугу. Ну, я ж тебя… Связываюсь с оперативным контролером всей флотилии и не то чтобы жалуюсь – докладываю. Тот пожимает плечами, потому что полное сходство с сардиной, а остальное после выполнения плана в трюме разобрать можно.

– Сардина в Канарском рыбохозяйстве… – скептически протянул Солигетти, но на него уже не обращали внимания.

– М‑да. Но пока я сомнениями маюсь, мои кибы‑рыбари уже исходные позиции заняли и трал‑самохват навстречу косяку распустили. Никто из вас в такое приспособление не попадал?

Жертв не нашлось.

– Это радует. Потому как из самохвата никому еще выбраться не удавалось. Для обитателей тверди земной, не имеющих представления о работе в море, поясняю: такой трал, пока он на борту, – это что‑то вроде кишки с бахромой. Внутри кишки – миниатюрные биолокаторы, вроде цепочки сарделек, автоматически нацеливающиеся на ихтиомассу. С минимальными зачатками . вычислительных способностей. А наружный слой – растущий, он на определенном расстоянии от косяка начинает стремительно расширяться вверх и вниз и вырастает в сеть с нужными ячейками – эдакий кошель, готовый принять фронт косяка с максимальной эффективностью. Коррекция ячеек постоянна, так что ускользает только мелочь, коей и положено по несовершеннолетию свое догулять. Ну, да я уже начал цитировать учебник…

Лерой кокетничал: на всех лицах отражался живейший интерес.

– Итак, трал мой ведет себя, как китовая пасть: сначала раскрывается, а затем захлопывается, а вернее, зарастает в задней части. Рыбка, естественно, нервничает – у нее на консервную банку вроде ясновиденья, хотя ученые такую возможность и отрицают. Плещется она, сердечная, под тропическим солнышком, а я гляжу и понять не могу: или с моими глазами что‑то приключилось на радостях от выполнения плана, то ли я такой рыбы никогда и видом не видал. Потому как блещет мой трал на одиннадцать тонн чистейшего червонного золота!

Он снова позволил себе паузу, и напрасно, потому что все невольно посмотрели в сторону Золотых ворот, хотя ничего червонного в них не было, так, тусклая бронза. '

– Ну, рыбку мою принимает сортировочный лоток, тоже не приведи вас на него попасть, и тут вся моя команда является на палубу, словно ее из кают ветром вымело. Потом ребята говорили, словно их что‑то толкнуло, и шепоток послышался легонький, бормотанье такое бессвязное. И я тоже слышу: шелест. Сперва едва уловимо, словно ветерок по волнам пробежал, а потом все громче, все отчетливее: "Отпусти ты меня, старче… отпусти ты меня, старче… отпусти ты меня…" Все одиннадцать тонн разом шепчут!

– На сколько, выходит, каждая тянула? – прищурился Артур.