|
Каждый раз, когда Борроме показывал какое-нибудь упражнение, Горанфло повторял его жесты, добавляя при этом: - Борроме правильно говорит. Но и я вам это же говорю: припомните вчерашнее учение. Переложите оружие в другую руку, держите пику, держите ее крепче, чтоб наконечник находился на уровне глаз. Да подтянитесь же, ради святого Георгия! Тверже ногу! Равнение налево - то же самое, что равнение направо, с той разницей, что все делается как раз наоборот. - Черти полосатые! - сказал Шико. - Ты ловко умеешь обучать. - Да, да, - ответил Горанфло, поглаживая свой тройной подбородок, - я довольно хорошо разбираюсь в упражнениях. - В лице Борроме у тебя очень способный ученик. - Он отлично схватывает мои указания. Исключительно умный малый. Монахи выполняли военный бег - маневр, весьма распространенный в то время, - схватывались врукопашную, бились на шпагах, кололи пиками и упражнялись в огневом бою. Когда дошли до него, настоятель сказал Шико: - Сейчас ты увидишь моего маленького Жака. - А кто он такой - твой маленький Жак? - Славный паренек, которого я хотел взять для личных услуг, - у него очень спокойная повадка, но сильная рука, и при этом он живой, как порох. - Вот как! А где же этот прелестный мальчик? - Подожди, подожди, я тебе его сейчас покажу. Да вон там, видишь: тот, что уже нацелил свой мушкет и собирается стрелять. - И хорошо он стреляет? - Так, что в ста шагах не промахнется по ноблю с розой [нобль с розой - старинная монета]. - Этот малый будет лихо служить мессу! Но, кажется, теперь моя очередь сказать: подожди, подожди. - Что такое? - Ну да!.. Э, нет! - Ты знаешь моего маленького Жака? - Я? Да ни в малейшей степени. - Но сперва тебе показалось, что ты его узнаешь? - Да, мне показалось, что это его я видел в одной церкви, в некий прекрасный день, точнее ночь, когда сидел, запершись, в исповедальне. Но нет, я ошибся, это был не он. Мы вынуждены признаться, что на этот раз слова Шико не вполне соответствовали истине. У Шико была изумительная память на лица: заметив когда-нибудь чье-либо лицо, он уже не забывал его. Невольно обративший на себя внимание настоятеля и его друга, маленький Жак, как его называл Горанфло, действительно заряжал в данный момент тяжелый мушкет, длиной с него самого; когда ружье было заряжено, он гордо занял позицию в ста шагах от мишени и, отставив правую ногу, прицелился с чисто военной точностью. Раздался выстрел, и пуля под восторженные рукоплескания монахов попала прямо в середину мишени. - Ей-богу же, отличный прицел, - сказал Шико, - и, честное слово, красавец мальчик. - Спасибо, сударь, - отозвался Жак, и на бледных щеках его вспыхнул радостный румянец. - Ты ловко владеешь ружьем, мальчуган, - продолжал Шико. - Стараюсь научиться, сударь, - сказал Жак. С этими словами, отложив ружье, уже ненужное после того, как с его помощью он показал свое уменье, монашек взял у своего соседа пику и сделал мулине [один из фехтовальных приемов], по мнению Шико - безукоризненное. |
