|
Брызните одну каплю этой бесцветной жидкости на фитиль свечи или лампы - он пропитается ею приблизительно на дюйм, и в течение часа свеча или лампа будет распространять вокруг себя смерть, а затем - начнет снова гореть так же безобидно, как всякая другая свеча или всякая другая лампа! - Вы уверены в том, что говорите, Реми? - спросила Диана. - Все эти опыты я проделал, сударыня; поглядите на этих птиц - они уже не могут спать и не хотят есть: они отведали такой воды. Поглядите на эту козу, поевшую травы, политой такой водой: она линяет, у нее блуждающие глаза; если даже мы вернем ее теперь к свободе, к свету, природе - все будет напрасно; она обречена, если только, вновь очутясь на приволье, она благодаря природному своему инстинкту не найдет какого-либо из тех противоядий, которые животные чуют, а люди не знают. - Можно посмотреть этот флакон, Реми? - спросила Диана. - Да, сударыня, сейчас, когда вся жидкость уже вытекла - можно. Но погодите немного! С бесконечными предосторожностями Реми отъединил флакон от змеевика, тотчас закупорил горлышко флакона кусочком мягкого воска, сровнял воск с краями горлышка, которое поверх воска еще закрыл обрывком шерсти, и подал флакон своей спутнице. Диана взяла его без малейшего волнения, подняла на уровень лампы и, поглядев некоторое время на густую жидкость, которой он был наполнен, сказала: - Достаточно; когда придет время, мы сделаем выбор между букетом, перчатками, лампой, мылом и кувшином с водой. А хорошо ли эта жидкость сохраняется в металле? - Она его разъедает. - Но ведь флакон, пожалуй, может разбиться? - Не думаю, вы видите, какой толщины стекло; впрочем, мы можем заключить его в золотой футляр. - Стало быть, вы довольны, Реми? - спросила Диана. На ее губах заиграла бледная улыбка, придавая им ту видимость жизни, которую лунный луч дарит предметам, пребывающим в оцепенении. - Доволен, как никогда, сударыня, - ответил Реми, - наказывать злодеев - значит применять священное право самого господа бога. - Слушайте, Реми, слушайте... - Диана насторожилась. - Вы что-нибудь услыхали? - Да... как будто стук копыт, Реми, это, наверно, наши лошади. - Весьма возможно, сударыня. Ведь назначенный час уже близок, но теперь я их отошлю. - Почему так? - Разве они еще нужны? - Вместо того чтобы поехать в Меридор, Реми, мы поедем во Фландрию. Оставьте лошадей! - А! Понимаю. Теперь в глазах слуги сверкнул луч радости, который можно было сравнить только с улыбкой, скользнувшей по губам Дианы. - Но Граншан... - тотчас прибавил он. - Что мы сделаем с Граншаном? - Граншан, как я вам уже сказала, должен отдохнуть. Он останется в Париже и продаст этот дом, который нам уже не нужен. Но вы должны вернуть свободу всем этим несчастным, ни в чем не повинным животным, которых мы в силу необходимости заставили страдать. Вы сами сказали: быть может, господь позаботится об их спасении. |
