|
Затем она открыла лошадям широкую сводчатую дверь, куда они тотчас вбежали, почуяв конюшню. - Я жду своего спутника, - сказала Диана, - дайте мне посидеть у огня; я не лягу, пока он не придет. Служанка бросила соломы лошадям, закрыла дверь в конюшню, вернулась в кухню, придвинула к огню табурет, сняла пальцами нагар с толстой свечи - и снова заснула. Тем временем Реми в своей засаде подстерегал всадника, о присутствии которого его предупредил конский топот на дороге. Реми видел, как всадник шагом, прислушиваясь к каждому шороху, въехал в поселок; как, доехав до переулка и завидев фонарь, он еще замедлил шаг, видимо, колеблясь, продолжать ли ему путь или направиться к гостинице. Он придержал лошадь так близко от Реми, что тот ощутил ее дыхание на своем плече. Реми схватился за нож. - Да, это он, - сказал себе верный слуга, - он здесь, в этом краю, он снова следует за нами. Что ему нужно от нас? Путник скрестил руки на груди; лошадь тяжело дышала, вытягивая шею. Он безмолвствовал; но по тем огненным взглядам, которые он устремлял то вперед, то назад, то в глубь переулка, нетрудно было угадать, что он спрашивал себя, повернуть ли ему назад, скакать ли вперед или же постучаться в гостиницу. - Они поехали дальше, - вполголоса сказал себе путник. - Что ж, надо ехать! И, натянув поводья, он продолжал путь. - Завтра, - мысленно решил Реми, - мы поедем другой дорогой. Он пошел к своей спутнице, с нетерпением ожидавшей его. - Ну, что, - шепотом спросила она, - нас кто-то выслеживает? - Никто - я ошибся. На дороге нет никого, кроме нас, вы можете спать совершенно спокойно. - О! Мне не спится, Реми, вы это знаете. - Так, по крайней мере, поужинайте, сударыня, вы и вчера ничего не ели. - Охотно, Реми. Снова разбудили несчастную служанку; она отнеслась к этому так же добродушно, как в первый раз; узнав, что от нее требуется, она вынула из буфета окорок соленой свинины, жареного зайца и варенье. Затем она принесла кувшин пенистого ливенского пива. Реми сел за стол рядом со своей госпожой. Она до половины налила свою кружку, но едва прикоснулась к ней губами; отломила кусочек хлеба и съела несколько крошек; затем, отодвинув кружку и хлеб, она откинулась на спинку стула. - Как! Вы больше ничего не скушаете, сударь? - спросила служанка. - Нет, спасибо, я кончил. Тогда служанка посмотрела на Реми; он взял хлеб, отломленный его госпожой, и неспешно ел его, запивая пивом. - А мясо? - спросила служанка. - Что ж вы мясо не едите, сударь? - Спасибо, дитя мое, - не хочу. - Что ж оно - нехорошее, по-вашему? - Я уверен, что оно превкусное, но я не голоден. Служанка молитвенно сложила руки, выражая изумление, которое ей внушала необычная умеренность незнакомца; ее соотечественники в пути ели совсем по-другому. Сообразив, что в этом жесте служанки есть и некоторая досада, Реми бросил на стол серебряную монету. |
