Наконец-то хоть что-то начало происходить.

    Из ханского шатра выбежал кривоногий, в лисьей шапке и ярко-красном кафтане мужичок и, пронзительно выкрикивая что-то, наверное приказы, вскочил в седло и помчался прочь.

    Остальные вышли не столь стремительно, но времени тоже не стали терять, разъехались по своим ставкам.

    Даже тот, кому пройтись от силы метров тридцать, все равно залезет на коня и проедет их верхом.

    Всколыхнулась орда, ударили барабаны, завыли горны. Задрожала степь.

    Несколько мгновений, и шатры опали, еще минута, и вся нехитрая утварь погружена на коней.

    – У-ля-ля!!! – взвыла орда и, оставив за собой горы мусора, серую проплешину вытоптанной земли и поднятую в воздух пыль, дружно устремилась прочь от Руси,

    в свою дикую степь.

    Лишь ставка визгливого краснокафтанника осталась на месте. Они собрались столь же стремительно, как и остальные, но с места пока не трогались, наверное, ожидали чего-то…

    – Не нравится мне все это,- признался Добрыня.- Чую, не уйдут они подобру-поздорову. Учинят-таки набег.

    – Нужно что-то делать!

    – Нужно.

    – Так, может, нападем на них? Взмахнешь мечом – улочка, булавой ударишь – центральная площадь образуется.

    – Да их там полторы тыщи будет, не меньше. Мы к ним и приблизиться не успеем, стрелами утыкают, будем тебе что те ежики, только совсем мертвые.

    – Что же делать? – Видение вновь прокладываемых улочек и обустройства площадей растаяло перед безжалостной прозой жизни.

    – На кого они нападут, как ты думаешь?

    – Не знаю.

    – К городу не сунутся, там дружина в две сотни копий, да ополчение, да портовая стража, да купецкие эскорты, да стража складская – все мужики неробкого десятка, на лесную артель тоже – взять, кроме ягод да кореньев разных, нечего, а дровосеки дрекольем уйму нападающих положат. Остается Заречный хуторок.

    – Нужно предупредить их.

    – Вот ты и отправишься туда. Пускай в лес уходят, там схоронятся до поры до времени. А я на заставу, дружину приведу, авось перехватим супостата, пока они

    хуторок грабить да жечь будут. По коням!

    – Только я не знаю, как туда проехать,- слезая с дерева, признался я.

    – Значит, так.- Выведя из лощины Гнедка, Добрыня указал на едва заметную звериную тропу.- Езжай по ней до брошенной избушки, там ручеек будет, так вот пойдешь вдоль него, по течению, он выведет тебя куда

    нужно. Только поспешай, хуторянам времени нужно дать побольше. До встречи!

    – До встречи.- Оседлав своего оленя, я направил его в нужном направлении.

    Тропинкой, по всей видимости, последнее время пользовались разве что мыши, так основательно она заросла. Ветви хлещут как по рогам моего оленя, так и по моим собственным, точнее будет сказать – моего шлема, а то возникают всякие нездоровые ассоциации… Про свое семейное положение я не могу сказать ничего плохого, равно как и хорошего. Не помню. А кольца на пальце, чтобы намекнуть, нет.

    Дабы скрасить поездку, отвлечься от нудного ничегонеделания, я извлек из-за пазухи наушники и, закрепив их в ушах, привычно нажал на воспроизведение.

    Я на лесоповале сотни пил затупил И под шепот кандальный по ночам чифирил.