– Спасибо, Мокошенька,- отдав пустой сосуд и взяв шись за напильник, поблагодарил Сварог и принялся за обработку следующей подковы.- И чем все закончилось?

    – Буйство стихии преподнесли как гнев божий, сгоревший дуб списали на набег степняков – по времени хорошо совпало, а со святилищем получился казус.

    – Не выветривается? – сообразил отец богов. Он и сам по молодости не чурался хорошей компании. Тогда-то богов было совсем мало – раз-два и обчелся…

    – Не выветривается,- вздохнул Перун.

    – Нужно сжечь святилище, огонь, он все очистит.

    – Жалко. Я там такой величественный вышел. И так последнее время капища жгут кому не лень. Да и обошлись уже.

    – Как? – Отец богов, не прекращая монотонного движения напильником, обронил: – А ты, доченька, иди…

    – Вот так всегда,- демонстративно резко развернувшись, от чего объемная грудь совершила поворот на двести семьдесят градусов и тут же резво отмерила обратно

    девяносто, Мокоша скрылась во дворце.

    – Теперь в моих святилищах жрецы не дышат. Наберут полон рот воздуха – шмыг внутрь – метелкой шорх-шорх – и обратно.

    – Замаются, сердешные…

    – Это только закрепит их волю. Да и правило это лет через сто можно будет отменить, упразднить как устаревшее и…

    – Кхе-кхе,- заявила о своем присутствии появившаяся незваной Мара. Да и кто ее будет добровольно в гости звать?

    Омрачилось чело Перуна, спала улыбка с лица Сварога, и дрогнул напильник, соскочив с подковы. Даже боги побаивались эту бледнолицую красавицу, чей взгляд для смертного – приговор, для богов – вестник несчастья.

    Что она принесла на этот раз?

    А Мара, словно не замечая всеобщего смущения, вызванного ее приходом, нарочито неспешно приблизилась к скамеечке, опустилась на нее, тряхнув непокрытой головой. Что, как известно, приносит в дом беду, а не только позволяет – ну, это если есть под рукой женский журнал со специальной страницей – определить, не пора ли покупать шампунь от перхоти.

    – Не ждали?

    – Надеялись. С чем пожаловала?

    – Дай, думаю, зайду… новостями поделюсь. Одна плохая, вторая хорошая,- предупредила Мара.

    – И что хорошего может быть в твоих новостях? – неприветливым тоном проговорил Перун.

    – В наших краях появился новый бог.

    – Лет сто уж как… Вовка революционер привез нового бога как приданое жены из страны византийской.

    – Я про другого. Этот явился незнамо откуда и ну подвиги творить направо и налево… К богатырю Добрыне прибился, простым смертным прикинулся.

    – Так может, это простой герой, богата ими земля русская?

    – Его Змей Горыныч смертельно потоптал, я явилась было, а он просто отмахнулся и быстренько очухался.

    – Быть того не может!

    – Не может,- охотно согласилась Мара.- А плохая новость – это то, что в нем дух русский.

    Окинув убийственным взглядом собеседников, богиня ночных кошмаров растаяла в воздухе, словно ее и не было. Лишь зловонный привкус от ее присутствия остался на губах.

    – Вот ведь… – В сердцах метнув молнию, появление которой среди легкой облачности трактовалось как предупреждение, что надо безотлагательно троекратно перекреститься, Перун громовержец сплюнул.