– Вот ведь… – В сердцах метнув молнию, появление которой среди легкой облачности трактовалось как предупреждение, что надо безотлагательно троекратно перекреститься, Перун громовержец сплюнул.- Пойду-ка я разомнусь, мышцы затекли.

    – Иди.- Посмотрев вслед сыну, отец богов задумался. И невеселые те мысли были…

    Появление неизвестного бога может привести к чему угодно, но ничего хорошего из того не выйдет. Их положение и без того хлипкое. Предыдущий князь постарался: множество храмов разрушено, и на их месте возведены новые, скроенные под нового бога, последователи которого при всей показушной кротости отличаются безжалостностью к конкурентам. Переворот в вероисповедании не прошел для народа бесследно – в душах разброд и смятение. Грядут страшные времена, ох грядут! Как только в народе исчезает единство – внешние враги поднимают голову. Так всегда было. Новое всегда приходит нежданным и будоражит своим появлением, по неопытности свершая ошибки, но что-то подсказывает, что на этот раз все будет по-иному… А за новоявленным богом нужно присмотреть, вот только кому поручить сие щекотливое дело?

    ГЛАВА 6

    Незваные гости

    Ничто так не красит девушку, как наличие скромности и отсутствие одежды.

    Ценитель женской красоты

    Я сладко зевнул. Перевернулся на спину и, заложив руки за голову, потянулся. На ум пришли бессмертные строки классика: «Мне бы женщину – белую-белую, ну а впрочем, какая разница?» А разница, как известно, громадная – одна к тебе со всей душой ластится, а другая только дразнится.

    И тут что-то мягко скользнуло по моему боку и опустилось на грудь.

    Буйная фантазия, разбуженная недавними грезами, тотчас понеслась галопом, рисуя видения одно сладострастнее другого.

    Не открывая глаз, осторожно касаюсь рукой и испуганно отдергиваю ее.

    Она волосатая!

    Тут уж глаза сами распахнулись, да так, что едва не повыпрыгивали, как чертик из коробки-сюрприза. Благо зрительные нервы крепкие – удержали.

    На моей груди, поверх льняной простыни, свернувшись калачиком, пристроился пушистый кот.

    – Как обманчива природа… – вздохнул я, погладив за ушком рыжего наглеца.

    Он лишь промурлыкал в ответ что-то неопределенное и выпустил когти, теребя ткань и мою кожу.

    – Ну, вы, батенька, наглец…

    Кот и ухом не повел – избалован. Что почти однозначно указывает на отсутствие в прилегающих местах маленьких детей. Последние никогда не преминут потаскать свободолюбивое животное за хвост, как самую лучшую в мире меховую игрушку, поскольку она пищит и играет, хотя и не подозревает об этом – кошка всего-навсего старается вырваться из цепких детских ручонок и спасти свой хвост, иначе оторвут. Это уж когда детишки подрастут, то начинают исследовать природу звуков, привязывая к хвосту пустые консервные банки и выпуская перепуганное создание на автостраду. Проверяют, так сказать, на практике – с какой скоростью должен бежать кот, чтобы не слышать дребезжания подпрыгивающих жестянок?

    Неторопливо почесывая рыжего и наглого зверя за ушком, я прислушался. За окном голоса.

    Рокочущий бас принадлежит, несомненно, Добрыне Никитичу, что подтверждают обладатели сиплого баритона и звонкого тенора, время от времени обращаясь к нему по имени-отчеству.

    – А дальше, Добрыня Никитич, чего было? Так все и ускакали к себе в степь?

    – Не все, но по большей части ускакали, лишь один отряд решил идти в набег на хутор Заречный.