– Ура!!! – голосят мельники.

    – Господин, что с вами? – квохчет Санчо, склонив

    шись над грудой металлолома.- Вы ранены?

    Добрыня опускает импровизированный «демократи-затор».

    – Свяжите их покрепче и сложите в телегу, пускай

    власти разбираются,- велит он.

    Мы обратили врага в бегство. Мы победили. Ура!!!

    Вот только моему кровожадному оленю этого мало, он, сверкая красными глазами, упорно преследует разбойников, оглашая лесную чащу злобным фырканьем.

    – Тпру…

    Рекс словно не слышит меня, он опьянен погоней.

    Чаща становится все гуще, шипы и колючки на кустах – все острее, и ветви все настойчивее появляются именно на уровне моего лица и прямо по курсу следования моего лихого скакуна.

    Чудится мне, леший не забыл моего намерения изловить его и проучить, чтобы боле неповадно было озорничать.

    Вставив в уши наушники, кликнул «ПУСК».

    Сквозь ритмичный бой барабанов и искусственно созданный шум шквальным ураганом прорвался голос Егора Летова.

    Солдатами не рождаются, Солдатами умирают…

    После того как от тряски капелька наушника выскочила из уха в третий раз, я вздохнул и, выключив плеер, задумался.

    Интересно, что чувствуют разбойники, слыша за своей спиной яростное сопение разъяренного оленя?

    ГЛАВА 8

    Бандитское логово

    Какие люди! И как раз к обеду.

    Аборигены - Куку

    Как вы думаете, чем можно заниматься, сидя верхом на озверевшем олене, мчащемся через не очень проходимые дебри?

    Я не придумал ничего лучшего, как попробовать восстановить детали произошедшего сражения и определить количество уцелевших бандитов.

    Нет, сперва-то я по своей глупости пытался влиться в процесс погони, но, получив несколько раз крепкой ветвью по лбу, поумнел и позволил инстинктам самостоятельно заботиться о сохранении моей личности. Дело сразу пошло лучше. Видимо, именно инстинкты позволили человеку выжить в трудные времена, а совсем не разум. Как тут не вспомнить жидкую прослойку интеллигенции, которая обладает вторым качеством в куда более крупной пропорции, чем первым, и вот вам результат: кто в первую очередь страдает во время любого катаклизма? Правильно, тот, кто оказывается между молотом и наковальней. Без разума не выжить нации, а без инстинкта – человеку. И как хорошо, что всегда находятся умные безумцы (тавтология, конечно, но так ближе к сути вопроса), для которых благо отечества важнее личного благополучия. Честь нам и хвала!

    Отринув мысли о высоком, я начал вычислять количество противников, с которыми мне предстоит сразиться. То, что от Рекса они не убегут, сомнения не вызывает…

    По треску и шелесту листвы не определить – я вам не Большой Ух. И даже не средний.

    Подойдем с другого бока.

    Всего противников было не более двух десятков, ну, может, два с половиной, если кто-то скрывался среди деревьев.

    Благородный идальго Ламанчский выбыл до того, как успел принести кому-нибудь вред, не считая самого себя и чисто морального ущерба от одного его вида.

    Добрыня приложил… троих, нет, четверых. Кажется.

    Один свалился сам. А последствия падения усугубили мукомолы.

    Троих вывел из строя Рекс.