– Ты не пострадал? – деловым тоном поинтересовалась Ламиира, выкрутив мои пальцы до хруста, чтобы всесторонне обследовать их на предмет укусов.

    – Какую гадость ты сунул маленькому? – выпалила голубоглазая златовласка.

    А меж тем этот беззащитный малыш, преследуемый разгоряченным оленем, еще не сообразившим, что его просто дразнят, по окружности оббежал все поселение и, разогнав гусиное стадо, втоптав в грязь свинью и сбив с ног растерявшегося племенного быка-пятилетку, выскочил с противоположной стороны, проломив чей-то забор. Рекс ринулся следом, но не воспользовавшись готовой лазейкой, а протаранив рядом еще одну. На правом роге его развевался, трепеща на ветру, словно спущенный парус, ярко-красный женский лифчик сходных с оной корабельной снастью размеров. Мотнув головой, олень попытался освободиться от ненужной детали одежды, но вместо этого лишь больше запутался в ней.

    При приближении резвящейся парочки женская часть населения хутора дружно, с визгом и криками бросилась врассыпную. Лишь одна, признав в украшающей Рек-совы рога детали гардероба свой фасон и размерчик, бросилась ему наперерез. Пальцы ухватили куцый обрубок хвоста и разжались, лишь чтобы стряхнуть клок вырванной шерсти.

    Опешивший от неожиданности олень испуганно рванулся ко мне, поняв, что из охотника он превратился в дичь.

    – Тяв! – И щенок, спасаясь от рогатого преследователя, заскакивает ко мне на руки, словно истеричная болонка.

    – Му… – пытается последовать его примеру олень.

    – Отдай! Мое! – И обильная телом хозяйка Рексова трофея прыгает следом.

    – А-а-а!!! – Я пытаюсь увернуться, но вместо этого оказываюсь на земле, впечатанный их суммарным весом по уши в пыль и с полным ртом шерсти.- Помогите!

    Проявив недюжинные таланты в области партерной борьбы, первым выбрался из-под любительницы броского нижнего белья черный с белой грудкой пес, звонко тявкнув мне в самое ухо и лизнув в нос напоследок. Вторым освободился олень Рекс, лишившись куска рога, ранее подрубленного мною во время самозабвенного размахивания мечом, а теперь оставшегося в железных пальцах женщины.

    Остались я да незнакомая мне владелица ярко-красного лифчика неопределенно огромного размера. (Предположительно пятого, но неясно, в какой степени.) Я после пары судорожных рывков осознал всю безнадежность положения и затих. Придавившее же меня тело с каким-то нездоровым энтузиазмом и настойчивостью раз за разом повторяло попытки подняться, оттолкнувшись от меня локтями, поскольку руки были заняты драгоценным тряпичным вместилищем для обширного бюста.

    – Как вам не стыдно? – В голосе Ливии прорезались нотки праведного негодования. Топнув ножкой, она перекрестилась и отвернулась.

    – Все мужики такие,- поддержала ее Ламиира.- Как увидят тетку с арбузами за пазухой, тотчас пускают слюну.

    – Да ладно вам,- беззлобно отмахнулась от их возмущенного ворчания рыжая непоседа.- Завидно – так и скажите. А по мне так пускай потискает.

    – Помогите же мне,- взмолился я, чувствуя, как массивный локоть оставляет очередной синяк на моем многострадальном теле.

    – Видели очи, на что зарились?

    – Мы к нему со всей душей, а он…

    Эти мужи…

    – Прощайте,- приглушенно, но с пафосом просипел я,- погибаю во цвете лет.

    – Ты чего? – забеспокоилась Леля.