– Ты чего? – забеспокоилась Леля.- Я понимаю, конечно, столько счастья – и все сразу, и все тебе…

    – Да снимите же ее с меня! – делая последнюю отчаянную попытку освободиться, проорал я.

    – Зачем меня снимать? – поинтересовалась тетка. А в моих ушах возникло пошленькое хихиканье. Она начала отжиматься, уперев локоть в мое солнечное

    сплетение и нажимая всеми своими двумястами с основательным хвостиком килограммами.- Я сейчас сама поднимусь, вот только обопрусь поудобнее.

    Скорее уж когда сровняет меня с землей…

    – Раз-два – взяли! – раздался голос Ливии.

    – А-а-а! – заголосила женщина, оторвавшись от меня и размахивая зажатым в руках бюстгальтером.

    Кто-то из девчат отлетел в сторону, невзначай задетый могучей дланью, две остальные испуганно отскочили в сторону.

    Воинственная тетка качнулась вперед.

    «Это конец»,- промелькнуло в моей голове. И я попытался закрыться руками.

    Но она устояла и, потрясая отвоеванной у Рекса вещицей, разразилась слезами, размазывая соленую влагу по щекам при помощи ярко-красной тряпки.

    Леля и Ламиира бросились ее успокаивать.

    Ливия выбралась из густых зарослей лебеды, пыльным холмом разросшейся у обочины дороги. Потирая красное ухо, она жалобно посмотрела на меня.

    Я попытался ободряюще подмигнуть, но при настоящем положении дел на моем лице не уверен, что она поняла благое намерение. Поскольку скривилась в ответ.

    Через силу выковыряв свое многострадальное тело из земли, я оглянулся.

    Добрыня и Дон Кихот со своим верным оруженосцем в сопровождении всего женского населения поселка (за одним весомым исключением) ходили от одной хаты к другой, и их седельные торбы от раза к разу все более округлялись боками. Они были так заняты пополнением продовольственного запаса, что до остального им и дела не было.

    Вислоухая морда настороженно выглянула из-за колодца, лишь хвост мелькает сверху туда-сюда. С противоположной стороны торчат разной длины рога и доносится хриплое сопение.

    С этими все понятно – выжидают.

    Миловидная толстушка безутешно рыдает в объятиях рыженькой и блондинки, между всхлипами повествуя о моей непорядочности. Можно подумать – это она, а не я жертва обстоятельств. Леля на полном серьезе бросает в мою сторону возмущенные взгляды. Ламиира автоматически кивает, поправляя прическу.

    Ливия опустилась на землю возле меня и тихонько спросила:

    – Тебе сильно больно?

    – До свадьбы заживет,- усмехнулся я.- А…

    Но воцарившаяся вокруг тишина заставила меня запнуться. Кажется, они не поняли, что это шутка…

    Рыдания стихли, меня ожег полный обещания неземного наслаждения взгляд. Если бы я не сидел, а стоял, то метра на два откинуло бы.

    – Она, конечно, женщина видная,- печально молвила голубоглазая красавица с распухшим ухом малинового цвета.- Надеюсь, вы будете счастливы.

    Нет, со своей простотой они меня точно доведут до венца…

    – Сейчас и сыграем? – с энтузиазмом предложила воинственная плакса весом в два центнера и несколько пудов в придачу.

    – Что сыграем? – поинтересовался подъехавший Дон Кихот.

    – Свадьбу,- охотно пояснили ему доброжелательницы.