– И я. И я,- затараторили рыженькая с блондинкой.- Мы тоже постоим тихонько, главное, что-нибудь тяжеленькое захватить…

    – Я зайду с тыла,- уточнил диспозицию Добрыня.

    Поскольку рыцарь печального образа промолчал, я

    предположил, что камень, вылетевший из-под печи, попал по металлической шляпе, по большей части находящейся на голове благородного идальго.

    – Если мы переговоры начнем с тактического окружения, то Яга волей-неволей станет в защитную позицию.

    – И что в этом плохого?

    – Судя по ее репутации – не то чтобы я специальноинтересовался, но кое-какие воспоминания по этой части сохранились,- так вот, кажется мне, что не успеет

    Леля чихнуть, как Яга нанесет контрудар. А оно нам надо?

    – Не буду я чиха… апчхи!

    – Будь здорова.

    Нарастающий рев ознаменовал приближение погони. Ступа и печь двигались нос к носу. Поставь я на результат гонки все свои деньги, успел бы поседеть, дожидаясь результатов фотофиниша, но… На повороте ступу вновь занесло, и, пока Яга боролась с управлением, печь стремительно вырвалась вперед и первой достигла невидимой финишной черты. Вершину печницкого искусства тотчас окутало облако густого жирного смога, наводящего на подозрение касательно применения запрещенных приемов: предварительной пропитки дров особыми горючими веществами или кислородного поддува.

    Ступа проредила крону низкорослой яблони – ее плодам в этом году дозреть не судьба – и замерла посреди мостовой.

    Повеявшим ветерком немного разогнало дым, и стал виден ездок на печи. Тучный мужичонка в генеральской пагГахе с красным околышем, сжимающий в руках линзообразный аквариум, из мутного содержимого которого выглядывает щучий хвост (я не зело глазастый – мне в детстве сказки мама читала, наверное…).

    Искря, что тебе короткозамкнутый Терминатор, Яга извлекла из ступы небольшой, но, судя по вздувшимся на руках жилам, увесистый ларец и передала его победителю гонки.

    – Переходящее красное знамя,- вырвалось у меня. Впрочем, достаточно тихо для того, чтобы голос мой потонул в треске и гудении печи. Следующая мысль и вовсе не была озвучена: «И где я этого нахватался?»

    – Так значит, седьмого дня… – начал водитель однотопочной печи с увеличенной камерой сгорания.

    – На том же месте, в тот же час,- закончила Яга.

    – Пусть победит сильнейший!

    Что-то мне это напоминает?

    – Домой. Пошла! – сунув ларец за пазуху, приказал мужичонка. И печь резво бросилась прочь, изрыгая клубы сажи и высекая из мостовой искры.

    Яга досадливо плюнула на дорогу, от чего веками сопротивлявшийся непогоде и подкованным лошадиным копытам булыжник покрылся сеткой трещин и рассыпался в песок.

    – Ждем следующего раза,- шепнула Ламиира.

    – Сидите тихо,- приказал я и выбрался наружу.- Долгих лет, бабушка.

    Яга дернулась и побледнела.

    – Я не хотел вас испугать. Извините, что появился так неожиданно, но у меня к вам просьба.

    Яга судорожно хлопнула губами, но не издала ни звука.

    – Может, вам помочь? – обеспокоенно предложил я, делая осторожный шаг на сближение.