Избушка на курьих ножках неуверенно потопталась около меня, повернулась фасадом в сторону костра, вроде бы как размышляя, и пошла дальше. Наверное, пришла к выводу, что я все же несъедобный. А съедобная сыроежка в сосновом бору лучше ядовитого мухомора в желудке. Если он твой. Да не мухомор – желудок! А если чужой, то возникают варианты.

    – Сядь на пенек.- Приплясывая на манер первобытного шамана, Яга кружила вокруг меня, помахивая дымящейся еловой веткой, в которую по непонятным мне резонам вплела пучки сушеной конопли.- Съешь пирожок.

    – Так я уже отужинал.

    – Тебе память нужна?! – Старая карга топнула протезом.

    – Нужна,- согласился я. И, подумав, добавил: – Наверное.

    – Тогда делай, что велю.

    – Йес, сэр! – дурачась, отрапортовал я. А пирожок съел на полном серьезе.

    И тут же громко икнул.

    – Прекрати! – взвилась Яга.

    – Не… ик!… могу.

    – Прекрати, а то съем! – А ведь эта бабка, если что сказала – сделает.

    Помогло. Правильно в народе говорят: «Икоту испугом лечат». Здесь главное соблюсти границы и выдержать баланс. Отнесся к делу недобросовестно, с прохладцей – результата ноль, переусердствовал – обеспечил заказом деревянных дел мастера. Во всем мера важна.

    Когда я с точки зрения лечащей ведьмы достаточно пропитался дымом, она принялась выделывать различные непонятные вещи.

    – Смотри внимательно,- предупредила она, наклонившись вперед и упершись руками в гладкий ствол ясеня, принялась усердно крутить задом.

    – О чем ты думаешь, глядя на это? – спросила ведьма.- Дай волю воображению.

    – Ни о чем таком я и не думал.- А ему, воображению то есть, только дай волю – оно таких ужасов навоображает… зрелище весьма благоприятствует.

    – Говори первое, что приходит в голову.

    А что может прийти в голову при виде согнувшейся в три погибели горбатой карги, если добавить к этой картине, и без того отвратной, торчащий из-под юбки протез, обвисшие до пупа груди и безгранично безобразное лицо? И хотя его-то как раз сейчас и не видно, но зрелище и без того удручающее. Хоть бы костер затушила – все не так страшно было бы.

    – Мне столько вовек не выпить,- признался я.

    – О чем это ты?

    – Немного тренировки, и будете вы первой исполнительницей стриптиза в этих краях,- поспешил заверить я Ягу. Женщины всегда так чувствительны к вопросам собственной привлекательности…

    – Ты куда зеньки свои бесстыжие пялишь, похабник? – прорычала Костяная Нога.- Ты на бересту смотри, на рисунок, на ей начерченный.

    – А… – облегченно вздохнул я, поняв, что с паническим бегством можно погодить…

    Присмотрелся, и правда: Яга прижала к стволу дерева небольшой кусок бересты. А филейная ее часть просто от старости трясется… или еще от чего.

    На первобытном прообразе бумаги какие-то загогулины, словно обрывки различных кардиограмм, наложенные один на другой.

    – Сдается мне, что последствия удара по голове не ограничились потерей памяти. Или ты всегда так туго соображаешь?

    – Да бред это полный,- в сердцах выпалил я.

    – Правильно,- согласилась Яга, убирая бересту.