Походкой вразвалочку он шагал впереди нас, предупреждая о необходимости наклонить голову, перешагнуть через канаты или не задеть какую-то важную деталь такелажа. Мы спустились на нижнюю палубу и оказались в коридоре, по обеим сторонам которого виднелись ряды одинаковых дверей.

- Вам сюда! - сказал матрос. - У нас не отель, не обессудьте.

И хмыкнул.

Заглянув в предназначенную мне каморку, я остался вполне доволен - даже круглое окошечко-иллюминатор имелось, и в нем было видно море! Ну а койка, рундучок и небольшой стол так и вовсе казались предметами роскоши.

Заперев свой багаж на замок в рундуке я отправился на верхнюю палубу - наблюдать за тем, как корабль отчаливает.

С погрузкой почты закончили быстро, ждали только свежего ночного бриза, чтобы вместе с ним выйти из гавани. Свободные от вахты матросы находились в увольнительных - на берегу, и собрались на пирсе только к вечеру

Я никогда не задумывался о таких нюансах - суша остывает быстрее, и давление над ней повышается - соответственно, ветерок начинает дуть в сторону моря, над которым воздух остается теплым, а давление - низким... Парусники до сих пор пользуются этим природным явлением, причаливая днем, а отчаливая - в темное время суток.

Наконец, пирс и палубу накрыла рабочая суета. За процессом наблюдал сам капитан - внушительный, грузный мужчина с пышными бакенбардами.

- Отдать швартовы! - раздалась команда, потом - еще набор зубодробительных морских терминов.

Матросы полезли по вантам наверх, паруса распустились белыми лепестками, корабль дернулся, приводимый в движение порывом ветра, и устремился вперед, рассекая волны.

Я, черт побери, был счастлив - то, о чем мечталось так давно, теперь происходило наяву.

***

Меня выворачивало наизнанку. Склонившись через фальшборт, я пытался сдержать спазмы, но тщетно - морская болезнь плотно насела, и отпускать не собиралась. Теперь я мечтал, чтобы после того, как сдохну, патологоанатом когда б меня вскрывал - хоть чего-нибудь нашел.

Хватило четырех часов плавания в открытом море при "умеренном волнении", чтобы я проклял тот день, когда ступил на палубу "Гленарвана", и захотел отправиться в Зурбаган пешком. Каннибалы и рабовладельцы теперь казались мне меньшей из проблем.

- А, это вы? - Рафаэль был бодр и свеж. - Принести вам воды? Говорят - помогает.

- Нет-нет, спасибо... - я утер лицо и почувствовал вкус соли - брызги волн долетали до верхней палубы.

- Да вы совсем зеленый! Пойдемте, выпьем теплого чаю с лимоном - всяко станет полегче, даже если вы продолжите разговаривать с морским дьяволом и дальше...

Он еще и шутил! И его совершенно не смущала качка - вальсирующей походкой горный инженер двинулся в сторону кормы - там располагалась кают-компания. Хватаясь за любую опору и теряя равновесие каждую секунду, я двинулся за ним.

Кажется, даже звезды на небе потешались надо мной. Как же - героический офицер, вся грудь в крестах - и блюет дальше, чем видит! Стыдоба! И почему раньше, на пароходах, со мной такого не случалось?

- Идемте, чай готов!

В каюте таких несчастых, как я, было несколько - их легко было отличить от бывалых морских путешественников по бледно-зеленому цвету лиц.

- А вы что - часто в море? - спросил я у Рафаэля.

- В первый раз! - пожал плечами он, и принялся наливать чай в чашки, не уронив ни капли мимо.

Ну надо же!

***

-Хэйа даг!- поприветствовал я Рафаэля, когда он, постучавшись, вошел в мою каюту. - Гло йа ин Год?

- Чего? - удивился он.

Я отложил самоучитель по языку гемайнов и сел на койке.

- Верите ли вы в Бога? - сказал я уже по-имперски. - Говорят, им этот вопрос заменяет приветствие.

- Кому - им?

- Коренным жителям Наталя - гемайнам.

- А-а-а-а! И что нужно отвечать?

- Еэр аан дие Вадер, ен Зин, ен дие Хейлиге Геес, если я правильно разобрался с произношением.