|
— А после этого они напали, — вмешался Спаркс. — Нападение было предусмотрено, — сказала Эйлин. — Мы его репетировали. Нападавшие угрожают нам смертью, вы соответственно реагируете… И тут все вскакивают со своих мест и веселятся от души, поднимая вас на смех. И вдруг появились эти люди… раньше мы их не видели. Я услышала, как ударили Денниса, и увидела, что он упал. Я поняла, что его убили. Голос Эйлин сорвался. Приложив ко лбу ладонь, она без сил склонила голову. Мгновение спустя она заговорила снова. — Я поняла, что он мертв и что они хотели убить вас, доктор Дойл. Такова была их цель. Мне не оставалось ничего, кроме молитвы, потому что с такой же легкостью они могли убить и меня. Я почувствовала, как к горлу приставили нож и хлынула кровь. Я не успела понять, моя это кровь или нет, так как потеряла сознание. Закрыв глаза. Эйлин сделала глубокий вдох, сдерживая рыдания. «Она говорит правду, — подумал Дойл. — Даже самая великая актриса не сыграла бы эту сцену лучше». — Я пришла в себя, когда Сэмми и его жена вынесли меня из дома. Они не пострадали, но у нас за спиной раздавались стоны, крики и выстрелы. Это был кошмар. Я не верила, что жива и что все происшедшее не сон. — А возничий? Вы видели экипаж, когда выбрались из дома? Эйлин покачала головой. — Экипаж уехал. Мы кинулись бежать. На улице было много народу, а бедняжка Эмма продолжала кричать от ужаса. Сэм никак не мог ее успокоить. Потом он сказал, что безопаснее бежать в разные стороны. Мы так и сделали. Сэм дал мне носовой платок, чтобы я им вытерла кровь. Больше ни Сэма, ни Эмми я не видела. Мистер Стокер рассказал мне об их печальной участи… Я попыталась привести себя в порядок, но возвращаться в отель я не решилась. И, прослонявшись по улицам до самого утра, сняла комнату в районе Челси. У меня были деньги, сто фунтов. Сначала я хотела обратиться в полицию… Но не знала, как объяснить свое поведение. Я чувствовала себя виноватой, но что я могла сказать полиции? Дойл покачал головой, словно прощая Эйлин. Однако женщину это, похоже, не успокоило, и она отвернулась. — Я думала только о том, как мне вернуться в театр. Я собиралась рассказать о случившемся в надежде, что все вместе мы решим, что делать. Я пыталась припомнить маршрут наших гастролей, зная, что это где-то на севере. Но вспомнила только Уитби, вероятно потому, что была здесь однажды летом. Мне до боли захотелось снова взглянуть на море и корабли (тогда, летом, они были так прекрасны!), я подумала, что, может быть, в Уитби смогу забыть обо всем этом кошмаре и приду в себя… По щекам Эйлин катились слезы, однако она даже не пыталась смахнуть их. — На следующий день я села на поезд до Уитби. У меня не было возможности переодеться, но, слава богу, под плащом пятен на платье не было видно. Я ни с кем не разговаривала, и поездка прошла без всяких приключений, хотя уверена, что многие пассажиры с удивлением поглядывали на женщину в вечернем платье, путешествующую без сопровождающего и без всякого багажа. Я сняла комнату, разыгрывая из себя покинутую женщину, купила новую одежду, а платье отдала в стирку. Пятна, конечно, его испортили, но мне не хотелось расставаться со своим любимым платьем. Я надела его всего один раз, в канун Нового года. Тогда я думала, что жизнь только начинается… — Эйлин помолчала и закончила: — Я стала ждать, когда приедет наша труппа. Она взглянула на Стокера, как бы указывая, что следующей главой в этой истории стал его приезд в Уитби. И вот теперь она сидит в этом номере и разговаривает с ними. |
